Нервно переступив копытами, попыталась избавиться от накатившей паники. Почему-то показалось, что они сейчас поубивают друг друга. Мечи и топоры для боя, специально не точились и членовредительство не приветствовалось. На Свия гильдии потом раненых лечить? Но, многие нанимающиеся были со своим отточенным оружием. Догадываюсь, что подставившегося под смертельный удар неумеху, при случае с готовностью похоронят за счет гильдии. И даже извинения безутешным родственникам принесут. Оставалось надеяться только на рыцарскую выучку спутника.
Грай, примериваясь, взмахнул коротким клинком. Подхватил в другую руку дагу, и встал наизготовку в центре площадки. В руках седовласого хищно блеснула сабля.
Легкий полупоклон противников и тишина взорвалась веером ударов и контратак. Через несколько минут преимущество седовласого стало очевидно. Он уверенно теснил парня вдоль загородки и тот едва успевал парировать удары. Вот мужчина ошибся в движениях. Травник радостно вскинулся, замахиваясь. Седовласый крутанулся в обманном маневре и Грай пошатнулся, теряя равновесие. Смертоносный росчерк сабли, и щелчок раскрывающейся на три лезвия даги. Я вскрикнула и в ужасе зажмурилась, представляя как тяжелая сабля сметает тонкую дагу и врезается в тело спутника.
Звук трубы, останавливающий бой, прозвучал словно глас Ветробожий с небес.
– Достойны оба!
Заслышав голос герольда я осмелилась открыть глаза. Не тело же травника он в гильдию разрешает принять? Спутник, как ни странно оказался живым и здоровым, и они с седовласым, о чем-то мирно переговариваясь, уже шли в мою сторону.
– Ит, знакомься, Сарт! А это эээ… Итан! Мой друг и спутник.
Я настороженно кивнула. Вот всегда удивлялась мужской отходчивости: только что они чуть не снесли друг-другу головы и уже мирно беседуют обсуждая прошедший бой. Все ведь одинаковы. В любой деревне: не поладили, подрались, кулаки почесали, а после вместе бражку пьют и над полученными синяками весело гогочут. Хотя, это смотря из-за чего драться….
Мужчины, потеряв ко мне интерес, уже увлеченно обсуждали следующих бойцов, а я невидяще таращилась на арену. Булава тяжело оттягивала руку, нога ныла все сильнее а где-то в глубине души чуть слышно шипело:
– Тиш-ш-шь…
Время пролетело незаметно. И вот уже, получив от травника ободряющий хлопок по крупу, я на негнущихся ногах вышла на арену. Стоило только увидеть противника, как стало ясно, что удача не просто повернулась хвостом, а с топотом копыт умчалась в неведомые дали. На площадке топтался огромный рыжеволосый кобольд, играючи помахивая тяжелым боевым молотом. Взревела труба, и бой закончился, едва начавшись. Я даже не успела занести булаву, как противник оказался рядом. Тупой удар в бок, дыхание перехватило, и сознание провалилось в глухую темноту.
Глава 28
– Тишшш… Спишшшь?
Словно муха в киселе я барахталась в красноватом тумане, пытаясь вырваться из зыбкого омута беспамятства. Только вот на этот раз морочье не укачивало, а наоборот будило, рывками вытаскивая на поверхность, к свету…
Застонав от скрутившей тело боли я очнулась, и кое-как разлепив глаза, обвела взглядом гильдейский палисадник. Пред носом маячил приметный куст острого перца с мелкими круглыми стручками. Крупный зеленый жук деловито объедал ближайшую перчинку, ничуть не смущаясь вкусом добычи. Вот он попытался взлететь, скатился по листу и отчаянно барахтаясь, свалился мне в волосы. Передернувшись, попыталась стряхнуть насекомое, но не тут-то было! От первого же движения, в боку словно плеснуло кипятком и наглухо перехватило дыхание. Мысленно вспоминая нехорошими словами кобольда и стараясь не паниковать, я приноровилась втягивать воздух мелко-мелко, по-собачьи. Боль немного отступила, до следующего глубокого вдоха.
А вот от накатившего всепоглощающего чувство безысходности избавиться оказалось куда сложнее. Испытание я не прошла а это значит, что плакали и три злота и возможность уйти из города. Обиднее всего было, что подвела не только себя но и травника. Парень ведь наверняка останется рядом, терпеливо дожидаться своей участи. И если ему хотя бы можно незаметно существовать в Антаре, то меня захочешь не спрячешь. Все время в четырех стенах сидеть невозможно, хоть до будочки на задворках да прогуляюсь. Хозяин знает, соседи видели, про молочницу и поварят вообще говорить нечего, и вот уже на пол-Каврии известно, что на постоялом дворе кентавра остановилась. А там и до клирика слухи дойдут!
Я поморщилась и только тут ухватила за хвост не дающую покоя мысль. А почему собственно за Граем этот клирик бегает? Травник конечно волшбует и вполне может рыцарей заинтересовать, но он же сам говорил, что распознать в нем магика не возможно! Как-то там было по-умному? Про внутренние резервы и про то, что силу вокруг себя только черпает. Ну, так зачем он тогда синеглазому? Нет, теперь-то понятно зачем. После той безымянной деревушки, этот выживший свиев сын нас живьем закопает за то, что его раньше времени чуть в ледяную бездну не отправили. Ну а до того?
– Очнулась?
Я вздрогнула от раздавшегося над ухом голоса и неловко повернувшись, зашипела от нахлынувшей боли. Травник не замедлил явиться, в компании все того же Сарта. В четыре руки мужчины кое-как помогли мне подняться. Колени подгибались, в легких жгло. Больше всего хотелось стянуть свиеву юбку, дабы пояс круп не пережимал но, увы. Только разоблачения сейчас не хватало. То-то разговоров будет, что парень кентаврячий, девкой оказался. И ведь самое обидное, что переодевалась зазря с испытанием этим. Понадеялась, что мужчину охотнее примут, ан нет. Я потопталась, разминая больную ногу и исподтишка посматривая на спутника. Грай выглядел на удивление радостным. Неужели придумал что?
– Итка. Мы к вечеру с обозом уходим!
Вздрогнув, я запнулась от неожиданности. Конечно, всякого ожидала, но что бы так! Бросить и уйти? А я как-же? Глаза защипало, в груди заворочался колючий клубок обиды, и уже не в силах сдерживаться я таки разревелась в голос.
– Ита, Итка! Да ты чего? Да ты поняла не так!!!
Парень что-то еще втолковывал, объясняя, что уходим вместе, и что он нанимателей нашел, но мне было уже все равно. Слезы текли рекой, и я самозабвенно ревела, избавляясь от всего накопившегося страха и волнения сегодняшнего дня. На счастье Сарт старательно делал вид, что все так и должно быть, а от остальных мы были довольно далеко, и рыдающий кентавр лишних вопросов не вызвал. Когда я наконец успокоилась, седовласый склонился в церемонном поклоне.
– Ну что же, рад еще раз познакомиться.
– Тоже рада – я нелюбезно шмыгнула носом и вперила взгляд в травника.
Парень сообразив, что в пылу назвал меня женским именем, смутился было, но не надолго. Сарт распрощавшись ушел за грамоткой и браслетом, кои наемником положены, а спутник обернулся ко мне.
– Ладно тебе дуться, ну подумаешь, узнал что ты девица. Вот ему от этого тепло или холодно? И вообще, разошлись сейчас и мы его больше в жизни не увидим, тем более что уйдем вечером. Вон, лучше глянь, наниматели объявились.
Я подняла глаза и нахмурилась. К нам, радушно улыбаясь, приближались те самые два вороватых типа, кои на входе в гильдию встретились. И нас берут в найм? Меня особенно, без грамотки и навыков боевых?
Готова поставить свой хвост против трех медяков, что что-то тут по свиевски!
Увы, но при пристальном рассмотрении наниматели вызвали еще меньше доверия. Честно говоря, встреть я их где-нибудь на площади в базарный день, на всякий случай кликнула бы стражу, очень уж разбойничий вид у мужиков. Первый, назвавшийся Ктархом, кряжистый коренастый с шрамом поперек щеки и паутинчатой татуировкой на лысине, явно был за главного. Второй, свое имя умолчавший, взъерошенный, щупленький остроносый с бегающими глазками, напоминал облезлую старую крысу и лишь изредка вставлял в разговор пару слов. С такими-то людьми не то, что дела иметь, в корчме-то рядом сесть поостережешься. Да и речь нанимателей, щедро пересыпанная приморскими ругательствами, больше подходила пиратам, нежели купцам.