Огонь зажигать нам хозяин настрого запретил, побоявшись за сено, но в надвигающейся темноте словно таилось что-то тревожное и неприятное. Немного помагичив, Грай запустил под потолок яркого светляка. Белый свет непривычно бил по глазам и, после некоторых усилий, парень добился того, чтобы магический фонарик давал ровный желтый отсвет, словно от большой свечи.
Шаста вознамерилась, поговорить о чем-то без моих ушей и утащила парня к дальней стене сарая. Ужинать, вероятно? Проверять было лень. Не маленький, хвала ветрам, сам разберется. Как привел, так пусть и отбивается теперь. Широко зевнув, я устроилась поудобнее, подгребла под бок кучку сена, и вскоре провалилась в крепкий без сновидений сон.
Глава 34
Погода испортилась с самого утра и все больше напоминала не теплую приморскую а срединной части Каврии. Холодный ветер трепал хвост, впивался в шкуру ледяными пальцами и подгонял вперед, заставляя торопиться к жилью и теплу. Заходить в окрестные деревни не хотелось, до Астока было уже рукой подать. Рыцарские заставы к гостеприимству тем более не располагали, и в итоге, наша позевывающая после раннего подъема компания хмуро тащилась по тракту, провожая завистливыми взглядами быстроходные телеги. Как назло, возницы с утра дружно мучились похмельем и недружелюбием и за подвоз требовали таких денег, что я бы из жадности сама в ту телегу впряглась. Да я уже и верхом согласилась бы спутников подвезти, очень уж хотелось побыстрее в город попасть. Но увы, нога как назло разнылась, и я через шаг шипела ругательства, на все лады поминая Cвия.
К тому моменту, когда вдалеке наконец-то показались крепостные стены, мы уже успели изрядно замерзнуть.
– Дождь будет?– тенячка, оглянувшись, замерла.
За нашими спинами на горизонт медленно наползала тяжелая серая туча. Грай поудобнее перехватил сумку с травами и поморщился:
– Не нравится мне это. Под крышу поторопиться бы.
Я равнодушно пожала плечами. Мокнуть, конечно, не хотелось, но и чего-то страшного или опасного в надвигающейся непогоде я не углядела.
Вопреки здравому смыслу, травник, тревожно оглядываясь, шел все быстрее и только что не пустился бегом, когда позади раздался громовой раскат. В спину пахнуло ледяной свежестью и в воздухе закружились первые снежинки.
Шаста охнула, в испуге зажав рот ладонью:
– Ветра милостивы, стылая гроза!
Тут уж я чуть не сорвалась в галоп, осознав в какую передрягу, мы вляпались на этот раз. И ведь самое обидное, что до жилья всего то с версту! А можем и не успеть!
Приморье Каврийское, вообще переменчивой погодой славится. Летом то сушь то дожди проливные, зимой: день повьюжит, седмицу сыро и слякотно. Но самая большая беда– непогода с ледяных гор ползущая. Оттуда и грозы стылые приходят. Нет ничего хуже них. Только вот над землей солнышко светило, как налетит вдруг, опустится туча и разразится буря снежная. Кто без теплой одежды в дорогу пустился, от жилья аль укрытия какого, далеко оказался, а может так вышло, что в неурочный час Свия разгневал… Всё! Можно сразу в ближайший сугроб ложится и помирать. Ноги руки от холода нежданного откажут, кровь замерзнет в жилах, занесет снегом, заморозит и, поминай как звали…
Только вот в бездну Свиеву, ой как не хочется!!!
А туча-то уже расползлась, закрыла собой большую часть небосвода. Еле слышное громовое ворчание прокатилось над притихшей землей, будто сам Свий что-то пробурчал недовольно. И началось! Из облачного подбрюшья, словно из дырявого мешка, посыпались на землю снежные вихри. Зашипело, засвистело вокруг, Стылый ветер окутал тело, отбирая последние остатки тепла. В лицо, заставляя жмуриться, впились мириады снежинок. Крошки снега таяли на щеках и неприятно стягивали кожу, тут же застывая ледяной маской. В двух шагах уже ничего не было видно, дорога под ногами так и наровила слиться в одно белое полотно с завьюженным полем. Каждый шаг с боем приходилось отбирать у непогоды. И над всем этим, уже в полный голос не то гром грохотал, не то сам Свий хохотал злобно, нас в ледяные чертоги зазывая…
– За пояс! Держитесь за пояс!
Стоило мне открыть рот, как ветер услужливо подкинул горсть снега, почти с половину морозной бабы размером. У нас таких баба малышня в теплые зимы катает. Глазки из угольков делают, нос морковный. А кто постарше ребятишки, все норовят морковину в ненадлежащее место к бабе приставить. Что бы сразу морозные мужики выходили…
От некместных воспоминаний отвлек ощутимый тычок в бок. Шаста, словно вслепую перебирая руками, наконец, смогла уцепиться за мой тельный ремень. С другой стороны ткнулся Грай. Если теньячка хоть как-то смогла спрятаться за крупом, то травнику пришлось гораздо хуже, пронизывающий ветер задувал как раз с его стороны. Мне же, в любом случае доставалась большая часть холода и снега. Еле предвигая замерзшими ногами, наконец, двинулись вперед. Вместе было не так холодно, но очень неудобно, того гляди поскользнется, кто один и, неровен час, остальных с собой утащит. Поднимись потом, поди, если под ногами словно лед речной, тело, одной рубахой тонкой прикрытое, уже деревенеть начинает, а метель снежная следы путает и с дороги столкнуть пытается.
Буде попадется на встречу случайный прохожий, так убежит в диком ужасе, при виде преодолевающего бурю многорукого и многоногого чудовища. Нам же оставалось только молить Ветробога, в надежде не спутать направление и доковылять в итоге в Асток а не в лес волчням в зубы.
Травник что-то прокричал, но слова тут же заглушились метельным завыванием. Только через пару минут я поняла что в снежный вой вплетается еще один, пронзительный и голодный голос вышедшего на охоту хищника.
Испугаться не успели. Я больно стукнулась лбом, ибо шла склонившись против ветра, а Шаста вскрикнула от неожиданности, уткнувшись в обледеневшие ворота. Судя по всему, мы все-таки выбрались к городу, только не с главного входа. Центральным, эти ворота уступали по высоте и массивности раза эдак в два. Травник, прикрываясь рукой от бьющего в лицо снега, попытался постучать. Звук вышел слабый, чуть слышный. Я поморщилась. Если и есть кто за стеной, не откроют точно, решат буря чудит. Кое-ка отцепила от себя теньячку и развернувшись, что есть силы, брыкнула ворота. Ноги больно загудели, но пришлось бить еще и еще, пока не расслышалось явное бряцанье засовов.
Одна створка медленно приоткрылась. Толстый мужчина в кожаном доспехе, не сдержал напор ветра и с тяжелым грохотом створку распахнуло во внутрь, едва не сбив привратника с ног. Ругнувшись, он уставился на нашу троицу и рявкнул:
– Да, какого Cвия топчетесь?!
За его спиной, выскочившие из караулки стражники уже торопились на подмогу. Второго приглашения мы ждать не стали. Теньячка, так вообще бросилась к воротам, словно ее волчни уже за пятки хватали. Буря с радостью ворвалась следом, шедро осыпая внутренний двор снежной крошкой.
– Взяли! – рёв толстого стражника перебил даже завывания ветра.
Мужчины дружно навалились на створку. Ветер, словно побоявшись, что добыча улизнет, с удвоенной силой врезался с противоположной стороны. Шаста, зажав голову руками, упала на колени и тоненько завыла. В унисон, раздался заливистый вой под самыми воротами.
– Еще, сыны Свиевы! Взяли!
Я тоже прижалась к промерзшему дереву и надавила что есть силы. Копыта оскальзывались на мерзлой земле, к лицу прилила кровь, и застучало-заколотилось сердце от непомерной натуги. Но створка наконец-то пошла вперед. С воодушевлением навалившись, мы наконец захлопнули ворота и один из стражников тут же задвинул в пазы тяжелый засов. Ветер мгновенно стих, остались лишь осыпающиеся с неба колючие снежинки. А я с уважением посмотрела на щуплого паренька, который с трехпудовым засовом играючи справился. И как только сил хватило, такую махину двинуть? Хотя, чего только с испугу не сделаешь! Вскоре, мы слегка отогрелись в караулке и, наконец-то начали приходить себя. Первый испуг прошел и сердце от неданих переживаний колотилось запертой в клетки птичкой. Травник растирал замерзшие пальцы, а Шаста все еще держалась за голову изредка подвывая от боли.