– Ну и что? – я в недоумении подняла глаза.
Серебрянки хоть и считались ядовитыми, опасность представляли разве что для годовалого ребенка. Взрослый, а тем более кентавр в худшем случае получил бы легкий ожог от прикосновения.
-Там! –Дрожащей рукой травник попытался ткнуть куда то мне за спину
-Да, что там то! – я судорожно завертела головой. Ничего подозрительного, а тем более опасного сзади и в помине не оказалось.
-Серебрянец! – выдохнул Грай и еще крепче вцепился в дерево.
Почва под копытами легонько качнулась, я вздрогнула и дернулась было в сторону. Поздно! Посреди поляны, сгребая за собой траву и редкий кустарник, расширяясь все больше и больше, закручивалась земляная воронка. В центре ее, греб и хищно щелкал жвалами огромный блестящий жук. Задние ноги провалились в яму. Истошно завизжав на одной ноте, я рванулась, копыта поехали на осыпающемся крае, и я начала сползать в гостеприимно распахнутую пасть. Жук дернулся навстречу, боясь упустить добычу. Выдернув ноги из смыкающихся жвал, я гулко стукнула копытами по щетинистой жучьей башке, по-кошачьи заскребла передними, взбираясь на край, в каком-то невероятном порыве выскочила-таки из воронки и рванулась в лес. Вслед мне неслось недовольное шипение голодного серебрянца.
Грай нашел меня довольно быстро. Еще бы! Удивительно, как еще на мой плач не сбежались хищники со всего леса. Укрывшись под развесистыми еловыми ветками, полулежа, обнявшись с шершавым стволом, я рыдала так самозабвенно, что травник долго ходил кругами вокруг елки, не решаясь подойти.
– Ит? Итка? Ну не плачь. Ну, пожалуйста!
Дернувшись от звуков знакомого голоса, я заревела еще пуще. Травник вздохнул, забрался под ветви, и прислонившись рядом к древесному стволу молча обнял меня за плечи. Прижавшись к пропахшей травами куртке, я плакала до тех пор, пока не паника не отступила. Сбившись на редкие всхлипывания, подняла глаза на травника:
-Грай, я домой хочу! К маме! К сестренке! Не хочу в город, не хочу больше никаких приключений. Мамочки! Меня же сожрать могли!
Предупреждая новый поток слез, травник крепко прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая по волосам.
– Пойдем, если хочешь, обязательно пойдем. И домой, и к маме. Вот только к ближайшей деревне выберемся, а там спросим, как обратно вернуться. В лучшем случае, через пару дней уже дома будешь.
– Честно? А ты меня проводишь?
-Честно, и обязательно провожу. Ты же мне считай, жизнь спасла. Теперь моя очередь тебе помогать.
– Спасибо! – я всхлипнула, поднялась, разминая больную ногу.
Счастье какое, что она не отказала в самый неподходящий момент! Воображение услужливо подкинуло картинку. Я соскальзываю копытом, лодыжка подворачивается и…
-Ита. Мы идем? – Грай встревожено дернул меня за рукав.
– Идем. Сейчас, только нога немножко успокоится, а то очень ноет.
Травник с любопытством понаблюдал, как топчусь, но с вопросами лезть не стал. Дальше шли молча. У меня от пережитого все желание общаться пропало напрочь. А Грай боялся опять расстроить, поэтому лишний раз не дергал. Солидарно сопел рядом и старался придержать за локоть, когда я спотыкалась на очередной кочке. Выглядело это, по меньшей мере смешно, учитывая разницу в росте и весе между мной и травником. Если бы мне приспичило завалиться, а еще не ровен свий на него, пару костей я бы парнишке наверняка сломала. А быстро он в себя пришел. От испуга, что ли?
– Грай? А ты как эту тварь углядел?
– Там трава другая, подвяла и чернеть кое-где начала, значит, жук уже окуклился и того-гляди выползет на охоту.
– А почему он тебя, не того…
– Я для серебрянца маленький, легкий, он месяцами может ждать, пока по полянке пройдет добыча достаточно тяжелая. Один раз съест и опять на месяц-другой успокоиться…
Я начала опять всхлипывать и Грай поспешил замять тему.
Солнце перевалило на вечернюю часть неба, кочки под ноги попадались все чаще и чаще, а в желудке неумолимо нарастало голодно-тянущее ощущение. Давешние ягоды давно и благополучно переварились, не принеся мне ничего, кроме частых отлучек в кустики. Желудок они прочищали и правда отменно. Я завистливо посматривала на травника: вот ведь, целый день на ветробожьем духе и топает шустро.
В отличие от парня мне требовалось гораздо больше пищи, что бы поддерживать жизненные силы в немаленьком, скажем честно, теле. А дома, небось, блины вчерашние доедают. Я облизнула пересохшие губы. Пить, кстати, хотелось не меньше. Хорошо, что день выдался не жаркий, и в лесу стояла приятная прохлада. Солнце проглядывало сквозь переплетение ветвей, разбрасывая яркие пятна света. В кронах звенело птичье разноголосье, перемежаемое жужжанием комаров над ухом. Я уже смирилась с тем, что на моем вспотевшем крупе попировали все лесные насекомые по очереди и лишь изредка, обреченно отмахивалось хвостом. В отличие от меня Грай не сдавался, и выломав пару веток погуще, с энтузиазмом охаживал себя по ногам и спине, пытаясь отбиться от жужжащей стайки кровососов.
Я глубоко вздохнула. В лесные запахи отчетливо вплетался аромат свежей сдобы.
Глава 5
Резко остановившись, дернула травника за плечо
– Грай! Понюхай, тут пирожками пахнет. Деревня где-то близко.
Парень принюхался.
– Не чувствую. Тебе не показалось?
– Да нет же! Ну вот, только что был запах.
Травник старательно засопел.
– И правда пахнет! Итка, мы выбрались, кажется!
Еще с полчаса мы сновали по округе, стараясь понять, откуда тянет сдобой, пока, забравшись на очередное дерево, травник радостно не завопил: «Нашел!» Но, увы, это была не деревня, а лесной хутор, спрятавшийся за массивным забором из цельных древесных стволов. Подходить близко мы не стали. Живущие в лесу люди обычно подозрительны и недружелюбны. Иначе и нельзя в хищной чаще. Идею напроситься на взвар с пирожками пришлось с сожалением оставить. После недолгих раздумий решено было отправить Грая раздобыть что-нибудь съестное и узнать дорогу в ближайшую деревню.
Парень попытался было заикнуться «Почему я?». После чего мне пришлось объяснять, что если одинокого путника еще пустят на порог, то на одинокую кентаврийскую девицу наверняка спустят собак. Потому как все знают, что девицы у кентавров по одиночке не ходят, если только не наемничают или не разбойничают. Никому не охота, открыв ворота одинокой девушке получить еще и врывающуюся во двор толпу разбойников, которые до поры отсиживались в ближайших кустах. Меня наверняка попросят предъявить через дырку в заборе наемничью грамотку. И не получив оной, в лучшем случае пошлют к Свию, а в худшем – пошлют через эту дырку стрелку поострее, что бы уж наверняка убедиться в моей неопасности…
– Хватит! Хватит! – замахал руками травник – Я уже иду. И вообще, тут весь лес насквозь видно. Разбойникам просто негде спрятаться.
– Вот ты это хозяевам и объяснишь, – я слегка подтолкнула парня коленом в спину. – Эй! Стой! У тебя деньги-то есть?
Травник обернулся.
– Были до того, как я с разбойниками пообщался.
– Держи, – вытряхнула из кармана серебрушку, – пригодится.
Я притаилась в ближайшей роще. Парнишка добрался до ворот, постучал, и довольно быстро его пустили внутрь. Долго общаться, правда, тоже не стали. Я не успела соскучится и только развернула карту, как ворота грохнули и показался довольный Грай. Добычей травника стали: краюха хлеба, полкруга козьего сыра и связка сушеных лещей.
– Ты бы еще бочку селедиц прикатил, – буркнула я, – мы же обопьемся потом. А пирожками хозяева не захотели поделиться?
– Хорошо, что тумаками не поделились, – усмехнулся травник. – Мужик мрачный и медленный, как свием стукнутый. Стоит и молчит. Ну, я поесть попросил и монету протянул. Мужик молча взял, сходил в дом, еду мне в руки сунул, медяшки на сдачу ссыпал и на ворота указал. Я про деревню, мол близко ли и куда идти, так он на закат ткнул и головой медленно так кивает. Не то немой, не то и правда стукнутый. Еще и воротами мне вслед грохнул, я аж подпрыгнул. А еще вот!
Парень, поежившись, вытащил из под куртки туес с водой.