в расход пускать из-за одной только мести - не комильфо. Картинка обладала необъяснимо сильным гипнотическим эффектом. Художник начал рассылать по интернету изображение всем, до кого мог дотянуться. Каждый, кто единожды бросал взгляд на это изображение, слышал в голове странный звук - ТРРРЫН - словно кто-то рядом проводил пальцами по струнам гитары. А губы человека в этот момент расползались в широкой улыбке. Улыбка закреплялась навсегда. Уже неделю изображение, называемое Новой Джокондой, разгуливало по миру. Государства блокировали телевидение и интернет при возможности, но было уже поздно. Главными распространителями заразы стали сами заражённые. - Посмотри на этих страдальцев, - усмехался Зубран. - Большинство теперь носит медицинские маски, обматывает лицо платками, банданами. Но это не сопротивление заразе. Это попытки скрыть свои убогие улыбки. Широка русская душа, но, оказывается, не настолько. Прямо у нас на пути шумно бастовала группа молодых людей напротив какого-то правительственного здания. Парни и девушки потрясали табличками "УЛЫБКА НЕ ВОРОБЕЙ?", "УГЛЫ ГУБ В УЛЫБКЕ ОБРАТНО ПРОПОРЦИОНАЛЬНЫ СТЕПЕНИ СВОБОДЫ", "СМЕРТЬ ХУДОЖНИКУ!". Молодые люди хором горланили: От улыбки хмурый день светлей, От улыбки в небе радуга проснётся! Поделись улыбкою своей, И она к тебе не раз ещё вернётся! Получалось злобно, немелодично. Они также трясли изображениями "головастика". Сложно бороться с неразумной нацией, готовой в мстительном порыве покрывать проклятой картиной даже окна многоэтажных домов, чтобы загипнотизировать тех, кто теперь скрывается от общества в своих квартирах. Девушка, потрясая над головой полотном "Сегодня все те, кто стесняются своих улыбок, опозорятся по полной!", крикнула: - Смотрите! Хмурые! Толпа бунтарей рванула к подъезду. Оттуда выходила семья из нескольких человек с детьми. Вовремя подъехавший наряд полиции организовал стену из щитов, приготовив дубинки. - Заражай их! - кричала молодёжь. - Быстрее к фургону! - подбадривали улыбчивые полицейские незаражённых. Улыбашки пытались обратить внимание Хмурых на картину. Но те носили мешки на головах. Смотрели только под ноги через крохотные щели. Прорвавшийся через кордон полиции хулиган сорвал пакет с головы одного мальчишки. Взрослые в панике закричали. Послышались удары дубинок и вопли уже со стороны Улыбашек. - Эй вы, херувимы и серафимы! - Зубран привлёк внимание бунтарей. - Бога нет! - Защитничек! - гаркнул кто-то. Навстречу нёсся здоровяк с битой. Улыбка "Икаруса". На майке цитата Хита Леджера: "Никогда не отказывайся от того, что заставляет тебя улыбаться". - О, ты хоть одну бейсбольную команду знаешь? - спросил его Зубран. - Да, называется "Проваливай отсюда". - А ты шутник. - Да и ты смешной. Видишь, как я улыбаюсь? - Спорим, твой череп улыбается шире? - Сейчас проверим на твоём! - Настоящего мужчину можно убить только смехом! Я восхищался этим человеком. Гопник на пути совершенствования. Джентльмен с мечом наголо. Трудный подросток Мессия. Заплутавший проповедник собственной религии. Быдло со стажем и жаждой справедливости. Зубран шумно потянулся, перекинув трость через плечи. Это было знаком. Он так делал прямо перед тем, как ринуться в бой. - Не забыл поздравить мать с восьмым марта? - спросил он у меня. Знает, сволочь, за какие ниточки дёргать. Дальше я себя не контролировал. С голубого ручейка начинается река, Ну, а дружба начинается с улыбки! Зубран орудовал тростью куда лучше, чем Бейсболист битой. Я выхватил из тайника за пряжкой ремня двое маникюрных ножниц, зажал в кулаках, а затем ворвался в гущу Улыбашек. Метил в шеи. Хрупкие кости, сонные артерии. Так пускай повсюду на земле, Будто лампочки включаются улыбки! ~ Я получил мясным тесаком по щеке. Не сильно, слава богу. Зубрану досталось цепью по спине, это ненадолго его подкосило. Положение спасла мать заражённого ребёнка, которая стала палить по всем из пистолета. Мы убежали, поджав хвосты и зализывая раны. Зубран сгонял в аптеку, перевязал мою щеку бинтом, лишив возможности открывать рот. Сказал, что всех достала моя болтовня. Сам он прихрамывал, держась за поясницу и опираясь на трость. Так мы добрались до хижины Художника в частном секторе пригорода. ~ Дом Художника выглядел запущенным, родителей не было. Сам он, точно Горлум, прятавший руки в длинных рукавах, худощавый, бледный, словно питался акридами в застенках этих. Кутался в монашескую рясу с капюшоном, потому Зубран нарёк его Капуцином. Злополучный рисунок на стене, освещаемый свечами и обложенный иконами, страшил. - Рассказывай. Выбора у Капуцина не было. ~ Пожиратели глистов Всё пошло с рыбы, вестимо. Родители мои были очень религиозны, православные посты соблюдали, священные писания чтили. Матушка моя монахиней служила во имя Господа нашего, а отец мой при монастыре работником был. Раз в неделю, субботним днём, он отправлялся на реку дальнюю. Проводил недельный день на рыбалке, выпивал с друзьями своими за благополучие покойных и за здравие живых. Матушке опротивело, что он употреблял алкогольное день и ночь, на что он отвечал: Иисус велел пить вино, ибо сие есть Кровь Его Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Видать, Всевышнему тоже не нравилось, как мой отец трактует священные писания, как выпивает что в праздник великий, что в недельный день, что в другие дни, потому Всевышний ниспослал на нас кару небесную, рыбу испорченную да отравленную на стол нам возложил. Сие глистов во мне породило, анальный зуд даровало за грехи отца моего, да простит Господь его душу грешную. "И воззрел Бог на землю, и вот, она растленна, ибо всякая плоть извратила путь свой на земле..." Всей семьёй мы по вечерам в молитвах время проводили, перед иконами божьими тексты священные зачитывали. Свечи горели ночами, освещая лики святые, иконы, матерь Божью, сына Божьего и иже с ними. Но не помогало это мне, а про анальный зуд я умалчивал, стыдился я и стыда сего стыдился тоже. У нас компьютер был, которым пользоваться только я умел, там украдкой про глистов узнавал, как с ними бороться искал. К врачу пойти я не решался. А гады больно мучили меня, покою не давали, особенно ночами терзали, извиваться заставляли, словно я сам гад ползучий. За что мне такое наказание, я не знал, но неисповедимы пути Господни. "И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду их, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо". Каждый вечер я анальный зуд терпел, веря, что муки за грехи мои требуются, как Сын Божий страдал, так и я бился в агонии, Всевышнего моля о прощении. Руки мои сами тянулись к запретному месту, не мог сдерживать их, точно Сын Божий священный крест ронял, не в силах к месту погибели своей сию тяжесть тащить. И руки мои полнились гадами ползучими - белыми тварями вонючими - когда я доставал их из себя на свет божий. Поначалу смывал их в уборной, но до неё было далеко по ночам ходить, мимо спальни родительской, матушка могла заподозрить испорченность мою. Потому я стал глистов в щель запихивать, в стене коридора, что возле комнаты моей. Дыра, скрывалась лоскутом старых обоев, матушка их небольшим распятием прижимала, подпирая бумагу так, чтобы вид не портить. Гады ползучие скатывались куда-то внутрь стены и там подыхали, как мне думалось. "И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ". Ночная бессонница, чтоб ей пусто было, сводила меня с ума. Ночь за ночью я чувствовал себя жарящимся на медленном адском пламени. Казалось, что мир останавливается у моей могилы, дабы взглянуть на мои мучения. "...не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую..." Матушка Божья, ангелы на небесах, я начинал сходить с ума. Что хотели от меня глисты - не мог знать я, но дал бы, что угодно сему сатане, дабы муки прекратились. "Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся..." Каждый вечер я умирал, а на утро чувствовал себя воскрешённым зомби. Глисты и бессонница порождали у меня галлюцинации. Или порождали нового меня самого? "...любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас..." Я видел падающих с небес глистов, они покрывали всё вокруг подобно снегу. "... ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных." Солнечные лучи пробивались сквозь небесную тьму, они золотили мириады гадов. Внизу разевали рты такие же призраки сновидений, как я, ловя глистов и жуя их. Бессонница порождала копии - я видел копии самого себя, копии своего мира, а в своём мире - копии этого глистного ада. "И пойдя долиною смертной тени, не убоюсь я зла, ибо Ты со мной..." Руки мои лепили снежки из этого дивного снега. Я тоже вкусил плода неизвестного, хоть и против воли своей. "Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих, умастил елеем голову мою, чаша моя преисполнена". И встретил я Червя Первородного, чудище летучее, размеро