На мгновение показалось, что статуя подмигнула ей, и только чудом удалось не дрогнуть. В этот момент глаза казались не просто красными, а застывшей, но готовой в любой момент пролиться кровью. Из груди против воли вырвался испуганный писк.
***
Сегодня дело было не в ритуале, точнее не в полноценной его версии: каждую неделю на кладбище нужно сжигать свечу перед статуей смотрителя. Это уже необязательно должен делать хранитель, но всё же сейчас сия обязанность лежала на Саарите. Она больше не тряслась перед смотрителем, спокойно отвечала на улыбку, отнюдь не ставшую менее зловещей, и смотрела в такие же кроваво-красные глаза. Привыкла. И даже начала находить что-то приятное в чертах, которые наблюдала из недели в неделю.
Сегодня взгляд статуи показался особенно тяжёлым, враждебным, но Саарите просто приняла это. Как бы устрашающе ни выглядел дух, он не нападёт на призывателя, с которым заключён контракт. Пока сгорала свеча, Саарите неспешно рассматривала каменное лицо и думала, каков же настоящий смотритель. Он работал ночами, а где находился днём, она не знала, так что ни разу не довелось пересечься вживую.
Сзади, немного отвлекая, мерил кладбище шагами Гёльтер. Что ему здесь не понравится, стало ясно, стоило миновать ворота, но раз вызвался сопроводить и не воспользовался предложением подождать в карете, то сам виноват. Никто не обещал приятную прогулку.
Взгляд скользнул на руки, до которых теперь хотелось дотронуться. Будто удастся почувствовать что-то кроме холодного камня. Как бы натурально ни выглядела статуя, живой она не станет. И всё же руки… Слишком хорошо удавалось представить, какими бы они были у живого смотрителя. Будто Саарите успела ощупать и запомнить каждую костяшку, шрам, угловатые, резкие письмена, виднеющихся из-под рукавов.
– Какое… Неприятное существо, – буркнул Гёльтер, оказавшись рядом, и скривился.
– Эти земли существуют в том числе благодаря смотрителю. Иначе бы вместо людей здесь расхаживали ожившие мертвецы, а вы бы быстро пополнили их ряды, – холодно ответила Саарите.
– Да, конечно, его вклад очень важный… Но разве нельзя было призвать кого-то поприятнее?
– Призыватели смотрят на способности, а не на внешность. Советую вам научиться тому же.
– Торговцу с кривой рожей и в обносках будет сложно добиться успеха.
Саарите тихо фыркнула, не желая продолжать разговор, а то Гёльтер за этот день быстро растеряет добрую часть баллов. Не сказать, что их много набралось за неделю.
Свеча превратилась в чёрный огарок, расплывшийся по постаменту зловещей фигурой, вспенилась, забурлила и будто впиталась в камень. Рядом снова послышался полный отвращения возглас.
– Привыкайте: такова жизнь Бьенерилу. – Саарите резко развернулась и направилась обратно к карете.
Будь она одна, задержалась бы на кладбище. Присела бы на край постамента, полюбовалась мелкими цветочками, что нашли в себе силы украсить проклятую землю. Чем дальше, тем лучше здесь чувствовали себя растения, яснее прочих признаков давая понять: проклятье постепенно развеивается. День, когда природа победит магию, станет новым праздником на землях Бьенерилу. До него не доживёт ни Саарите, ни внуки Мактеша, но кто запретит мечтать и представлять? И задаваться вопросом: «А ждёт ли смотритель дня, когда станет свободен от контракта?»
Однако сегодня Саарите была в сопровождении обузы, что портила настроение недовольным лицом и ворчанием. По дороге домой он то и дело начинал выражать недовольство жуткими семейными порядками, но молчание Саарите, приправленное холодным взглядом, вынуждало на время замолчать. Она без слов говорила: «Сделал выбор – принимай последствия. Или уходи». К сожалению, последнее в планы Гёльтера явно не входило.
«И всё-таки, почему у статуи изменился взгляд?»
У камня в целом не способно меняться выражение лица, просто можно спихнуть всё на магию, игру света и воображение, но казалось, что сегодня причина серьёзнее и глубже. Из-за этого захотелось поёжиться, а изнутри начало покусывать неприятное предчувствие.
По пути к комнате взгляд зацепился за одну из ваз, подаренных Гёльтером. Не тем от неё веяло, ой, не тем, но проведённая втайне магическая проверка ничего не выявила, а полагаясь же только на интуицию, можно оскорбить подозрительностью.
***
Ещё пара дней прошла без происшествий или хотя бы интересных событий, только лило непрерывно. Саарите общалась с Гёльтером, училась и всё никак не могла дойти до поляны. В компании незнакомца свободнее и дышалось, и говорилось, тело скучало по танцам, душа – по флейте. Гладкое «дорогое» лицо всё больше раздражало, держаться вежливо становилось сложнее. Предчувствие ощутимо кололо прорезавшимися зубами. Магия по неизвестной причине вела себя хуже.
Ночью, когда небо наконец прояснилось, являя яркую луну, из сна вырвало дребезжание сферы-коммуникатора. Придерживая юбку платья-сорочки, Саарите метнулась к столу. Встревоженная звонком, она не сразу почувствовала изменения в воздухе: магия угасала, будто кто-то активировал блокираторы.
– Что случилось? – выпалила Саарите, вцепившись в сферу.
Бледное от ужаса лицо мамы постоянно искажалось помехами. На фоне слышался шум, будто кто-то собирался в жуткой спешке. Ещё не зная, что случилось, Саарите почувствовала, как сердце ушло в пятки.
– Наблюдатель… Увидел что… Готовит… У него… Могут не удержать… Уже убил двойн… Хочет занять место… Убрав наследника и женивш…
Связь начала прерываться, голос мамы едва удавалось различить, но одну фразу Саарите уловила особенно хорошо:
– Услышишь шаги – беги.
Сфера потухла. Раздался грохот, коим обычно сопровождается выстрел из рэльта – артефакта, способного поразить цель на расстоянии десятка метров. Не самого мощного среди атакующих, но лёгкого в управлении даже для людей. И устойчивого к действию блокираторов.
Напуганная и ничего не понимающая, Саарите натянула первые попавшиеся туфли и выхватила случайную накидку. Руки тряслись от чувства беспомощности, вызванного потерянным контролем над магией. На что она способна без сил? Какой бы ни была опасность, ей нечего противопоставить!
Со стороны обычно тихого по ночам коридора послышались тяжёлые, уверенные шаги и отражающийся от стен металлический звон. Кто-то неспешно приближался к комнате. Взгляд на окно. Высоко. Заклинанием падение не смягчить, зато можно стать лёгкой мишенью. Оставалось одно: выскочить в коридор и со всех ног понестись к залу для перемещений. Порталы ещё должны работать. И если повезёт, проход успеет захлопнуться.
– Милая, не торопись! Будешь смирной – я тебя не трону! Жена мне ещё нужна.
Донёсшиеся сзади слова Гёльтера Саарите расслышала с большим трудом: всё перекрывали стук сердца и каблуков. Дверь. Лестница. Нога чуть не соскользнула со ступени. Саарите успела ухватиться за стену, не заметила, как ободрала ладонь. Всё неважно, пока она может бежать. А шаги приближались. Преследователь точно бегал лучше. И не стоило сомневаться, что случится, когда расстояние уменьшится в достаточной степени.
Удар по панели срочной активации. Прыжок в портал. Даже не думая, куда тот ведёт. Оказавшись по другую сторону, Саарите ринулась вперёд – к тёмному лесу. Влияние блокираторов всё ещё не давало использовать магию, двигаться приходилось почти вслепую, моля хоть что-то высшее, чтобы ноги предательски не подвернулись на скользкой грязи.
Хруст ветвей под чужими ногами. Выстрел мазнул по руке, оставляя глубокую царапину. Саарите тихо вскрикнула и чуть не запнулась, когда сломался каблук. Пришлось спешно сбросить туфли. Напоролась ногой на ветвь. Прикусила губу и, игнорируя боль, понеслась дальше, стараясь сильнее вилять, лишь бы Гёльтер не смог прицелиться.