Значит, родные – торговцы или служащие посольства. Второе вероятнее.
- Вы тоже слишком много знаете, - заметил Юст. – О том, о чем не положено знать обычным людям.
- У меня были хорошие учителя и много времени для занятий, - ответила она мрачно. – К тому же я много читала.
Юст скептически хмыкнул. Он вот рьяным любителем чтения не был и вообще сомневался в целесообразности данного времяпрепровождения. Да и знания жить ему не помогали. Ничуть! Тем не менее он с готовностью обсуждал книги, которые они вместе продолжали бегло пролистывать в поисках чего-нибудь интересного.
Сэнни
Сэнни не имела ничего против присутствия незнакомого мужчины, так просто ставшего её подельником и сообщником. А если совсем откровенно – была рада, что не одна в этой сокровищнице. Но как он умудрился случайно оказаться в то время и в том месте, где она его встретила? Разве возможны такие совпадения?
- История! Большая часть этой истории состоит из описания военных кампаний. Думаю, что те же Войны Хаоса людей уничтожили больше, чем сама Катастрофа, - заметил он, заглядывая через ее плечо в очередную книгу. - О! Походы Аноксима Ужасного! Слышал о нем. Великий завоеватель, вознамерившийся пойти против заветов предков, подмять под себя сначала Магический Союз, а потом и чуть ли не весь континент. Тьфу! Был, вроде, еще один. Не такой удачливый, по имени Кармагеда. Недалеко от Анидаб-Дорему есть холм, где Кармагеда приказал воздвигнуть свою гигантскую статую, в окружении каменных львов и орлов, и древних магов – первых Великих магистров Орденов. Недолго же они там простояли. При случившемся вскоре землетрясении головы скатились с их плеч, а статуя самого Кармагеды слетела с постамента и раскололась на множество кусков. Я сам видел. Куски и головы, в смысле, а не непосредственное низвержение идолов.
- Аноксим – не ваш Кармагеда, а великий завоеватель, - с напором произнесла Сэнни. Ей не нравилось, что ее собеседник отозвался об Аноксиме столь презрительно, как о каком-то тупом идиоте. - Он высказывал вполне здравые идеи и пытался создать единую империю - новое, единое человечество.
Именно неуважительное упоминание Аноксима послужило землетрясением, то есть спусковым крючком для того, чтобы ее собственная голова скатилась с плеч – то есть, Сэнни скатилась на какие-то совершенно абстрактные рассуждения о природе общественного прогресса. Способ выражения мысли показался ей слишком заумным и косноязычным. Хорошо хоть, она не стала ее озвучивать в таком вот виде.
- Мир должен быть открытым, а не изолированным, - заявила Сэнни. - Разным людям нужно свободно общаться друг с другом. Закрытое, замкнутое на себе общество считает другие сообщества людей угрозой собственному существованию, оно враждебно к своему окружению, и чтобы сохранить внутреннее единство, не остановится ни перед какими жертвами…
Он слушал – с ухмылкой, сложив на груди руки.
- Завоевания, столкновения и смешение разных цивилизаций расширяют горизонты, обогащают мир, изменяют мировоззрение населяющих его людей, - продолжала Сэнни увлеченно.
- И для кого расширяют? – язвительно спросил он, подавшись к ней и буравя въедливым взглядом. – Для побежденных? Для тех, кто погиб в войнах?
- Это побочный эффект. Индивидуальные интересы часто противоречат общественным.
- О! Какие мудреные слова вы знаете! Это называется – негодные средства!
- А вы можете предложить достойные альтернативы?
- Да хотя бы просто торговать друг с другом!
- Торговля и близко не дает такого результата, как создание многонациональной и многокультурной империи, - возразила она. - Это -основа дальнейшего прогресса общества, даже если империя потом разрушится.
Он в очередной раз фыркнул и продолжил рассматривать ее, будто она была каким-нибудь невиданным расчудесным чудом. Затем произнес:
- Лучше, если она разрушится. Быстро разрушится. И не успеет всех и всё унифицировать по единому образцу.
- Лиоренции это тоже касается? – спросила Сэнни.
Он закатил глаза и пожевал губами.
- Свободная страна, где нобили и обычные граждане совместно осуществляют правление, - процитировала Сэнни. – Где царит полное согласие между правителями и управляемыми. Образец гармонии, достоинства и республиканской добродетели.
- Это вы про что? – Он весь перекосился.
- Это написал историограф Нерего! Про Лиоренцию.
- Интересно, сколько ему заплатили наниматели? Гнусное лицемерие! Свободная страна? – Он отвернулся, словно бы собрался сплюнуть. Но не стал. - Да ее символ – тирания! Инквизиторская Цитадель и камеры пыток! Образцовое управление? Да многие члены Совета Двенадцати и Сената продажны и некомпетентны.