- Мне вообще ни с кем не стоит связываться, - ответила она. – После окончания турнира я с семьей всё равно уеду обратно в Шуору. Я просто пришла посмотреть. При дневном освещении и без маски.
Юст хмыкнул:
- Типа как в галерею искусств? Насладиться прекрасным?
- Для галереи тут, боюсь, маловато экспонатов.
- Главное не количество, а качество, - он улыбнулся, постаравшись побелее сверкнуть зубами.
- Вы, наверное, правы, - согласилась она. – Качественно вы достойны любой коллекции. Попросите этого Нэля Тримима сделать из вас… экспонат, подобный тем, что мы вчера видели. Заспиртовать не только голову, но все тело целиком, ничего не упуская, и поместить в стеклянный шкаф.
Юст засмеялся, а она продолжала краснеть и смущаться. И все было бы замечательно, если бы за ее колкими шутками и смущением Юст не ощущал тоску и даже безысходность. От ее вчерашнего возбуждения и наивного восторга, владевшего ей во время танцев, не осталось и следа. В какой-то момент она перестала сдерживать себя и смотрела на Юста, почти глотая слезы. Как на мечту, с которой вот-вот придется расстаться, грезу, которой не суждено сбыться.
- Значит, скоро отбываете в Шуору? – на всякий случай уточнил он.
- Именно так. После турнира. Мой брат собирается выступить завтра в финальных боях.
- И когда снова вернетесь в Лоретто?
- Не знаю, - через силу выговорила она.
Юст ощутил, как в груди его поднимается комок – ей было плохо и больно, и он поневоле начинал чувствовать то же.
Ну в самом деле - что он мог ей предложить? Даже если б вдруг он собрался жениться, никакие родители не позволят своей дочери выйти замуж за изгоя-мага. Он почему-то чувствовал себя виноватым. В чем же, добродетельный Пророк, он может быть перед ней виноват? И еще Юст хотел ее поцеловать, но тут заметил приближавшихся к ним всадника со слугами.
Всадник в городе, где по улицам люди ходят только пешком! В лучшем случае нарвется на штраф.
- Кажется, вас разыскивают, - заметил он.
Девушка обернулась, посмотрев в сторону всадника, и Юст почувствовал полыхнувшую в ней неприязнь. Затем, собравшись, несколькими ударами она вколотила вглубь себя тоску и боль.
- Похоже, мне пора. Рада была знакомству с вами, - сказала она.
- Мне жаль, - выдавил из себя Юст.
- Мне тоже.
Она повернулась и подошла к всаднику. Тот взирал на нее сверху вниз с ледяным гневом в таких же ледяных светло-голубых глазах. Неприятный тип.
- Где ты была?
Она ответила ему спокойно:
- Гуляла по городу и заблудилась.
- В таком случае, пойдем домой, - холодно ответил всадник, разворачивая лошадь.
Юст смотрел им вслед, неприязненным взглядом буравя спину незнакомца.
Брат, о котором она упоминала, или жених, о котором она не упоминала? Какая, впрочем, разница?
Ему было не по себе. Юст испытывал болезненное сожаление, сожаление из-за чего-то, что только что упустил. Он подумал, что так и не спросил ее имя. Надо будет завтра… Точно! Он пойдет поглазеть на турнир – почему нет? Но даже если встретит её еще раз – что дальше?
ГЛАВА 5 Турнир
Сэнни
Тоска не отступала весь день, в голову лезли отчаянные мысли. Сэнни подумывала пропустить турнир и остаться дома, но потом решила, что ей необходимо отвлечься, развеяться напоследок.
В фестивальный месяц в Лоретто проходило много состязаний – и лодочная регата, и скачки, и гонки на тележках, и кулачные бои на Кузнечном мосту, когда на улицах вдоль Главного канала, выстраивались тысячи зрителей. На кулачные бои Сэнни уже глядела, хотя они и считались развлечением для простонародья. А вот на фехтовальных турнирах прежде никогда не бывала, только читала про них, в том числе и у историографа Нерего, который всячески турниры нахваливал, называя зрелищем красочным и захватывающим.
Сэнни заранее изучила историю, регламент и правила проведения, чтобы досконально понимать, что будет происходить на арене.
Изначально участников, которых набралось больше ста человек, поделили на восемь групп. Предварительные бои представляли собой круговой турнир. В каждой группе по двое лучших выходили в следующий раунд, состоявший из поединков навылет. Участники разбивались по жребию на пары, проигравший выбывал, победитель сражался с победителем другой пары. На пути к финалу нужно было одолеть поочередно четырех противников. Круговые бои проходили вчера и позавчера. Сэнни их пропустила сначала из-за визита в особняк Тривимов, затем из-за желания увидеть Юста Хольгерстона. В последней день должны были состояться бои на вылет, включая финал.
На Садовой площади, расположенной в стороне от центра города, соорудили деревянные трибуны. Трибуны предназначались только для нобилей, и то уместиться на них смогли далеко не все желающие. Пестрое людское море заполонило оставшееся свободным пространство, каждый забирался, куда сумел: на крыши домов, на мосты, на деревья и чуть ли не на фонари. Зрителей были многие десятки тысяч – точно не сосчитать. Между ними сновали лоточники и букмекеры, принимавшие ставки как на один конкретный бой, так и на исход всего турнира. Погода стояла прекрасная – солнечная и теплая, но не жаркая. Сэнни впитывала в себя все с каким-то остервенением, словно пыталась надышаться перед смертью.