Тот чуть не расплескал стаканчик с кофе и вообще долго смеялся.
- Нет, сестра только одна, слава Пророку. - Он улыбался от уха до уха. – Это мама.
И так сказал, что сразу понятно стало, что он ее очень любит, хотя в тоне его не было особой нежности, скорее, некоторая даже несерьезность.
«Ваша мать неплохо сохранилась для своего возраста», - могла бы отметить Сэнни, но даже она не была настолько бестактной.
После представления противников и традиционного приветствия начался поединок. Зрители, естественно, болели за своего, бешено хлопая в ладоши и топая ногами. В общем, как и предсказывал Юст, финал вышел не особо зрелищным, превратившись в битву за каждый клочок пространства, за каждое удачное действие. Клинчи, пинки, толчки, подножки, удары локтями, ногами и кулаками. Это гораздо больше напоминало борьбу или кулачный бой, чем фехтовальный поединок. Урц Дорац пытался избежать навязанной ему неудобной тактики, отскакивал в сторону, атакуя сбоку, кружил по арене. Уходил на дистанцию, пытался наносить быстрые уколы. Но Ингар Бьоргстром снова лез вперед с каким-то беспредельным упрямством, иногда нарываясь на удар, но умудряясь отвечать своим в тот же темп и получая обоюдные очки. Он постоянно срывал дистанцию и, если промахивался в нападении, тут же сминал противника, клинчевал, пихал его плечами, пару раз заехал локтем в челюсть и старался при этом блокировать оружие Дораца так, что тот просто не имел возможности нанести ответный удар или укол.
Судьи скрупулезно разбирали фразы.
- Атака – промах. Контратака – скользящий удар. Квалификации недостаточно.
- При расклинчевке атака в шлем, встречная атака – в корпус. По темпу одинаково.
Очки давались с трудом. Оба соперника выдохлись. Зрители гудели в напряжении, счет держался равным, восемь – восемь. А потом Бьоргстром неожиданно прошел в ноги. Он вынужден был раскрыться, Дорац повелся и ударил. Бьоргстром чудом увернулся, разминувшись на волосок с клинком противника и поразил Дораца в бедро боковым рубящим ударом.
- Повезло, чтоб его, - недовольно прокомментировал Юст Хольгерстон.
- Атака от синего – промах. Контратака от красного ударом в ногу, - объявил судья.
Урц Дорац, собрав оставшиеся силы, пошел в наступление, Бьоргстром с трудом отбивался, не гнушаясь использовать пинки и толчки. Атака – промах. Атака – защита. Контратака – пассе. Счет решительно не менялся, оба противника не получали от судей квалификационных очков.
Наконец, Ингар Бьоргстром поставил точку.
Дорац добился удобной позиции и попытался нанести удар от левого бедра вверх направо. Бьоргстром ударил его по предплечью, сбивая руку, одновременно шагнул вперед и ударил назад, почти со спины, попав в шею.
Толпа взревела. Юст Хольгерстон досадливо поморщился.
- Десять – восемь! Наш победитель – генерал Ингар Бьоргстром! – заорал глашатай.
Сэнни так увлеклась, что лишь теперь до нее дошло - всё закончилось.
Еще несколько дней, сборы – и возвращение в Шуору. К горлу подступил комок. Наверное, на лице ее отразилась горечь.
- Я могу вам помочь? – спросил Юст Хольгерстон.
Он, определенно, читал ее мысли и настроение.
Этот совершенно посторонний человек, которого она видит третий раз в жизни, предлагал ей помощь. И он казался ей гораздо родней, чем ее родственники, чем кто бы то ни было еще на свете. Беда была в том, что помочь ей никто не мог.
- Нет. - Она упрямо качнула головой. – Не думаю, что я нуждаюсь в помощи.
- Вам плохо.
- Это не значит, что мне нужно помогать. Да и как вы сумели бы мне помочь?
- Вы вправе решить вопрос о своем замужестве самостоятельно, без одобрения семьи?
Она посмотрела на него изумленно, снова покачала головой.
- Нет. Девятнадцать мне будет только через девять месяцев.
И, в любом случае, это не называется – решить вопрос самостоятельно. Она могла бы перейти в семью своего предполагаемого мужа, если ее примут… И пусть у нее есть собственные деньги, этого недостаточно. Существует, в конце концов, такая вещь, как общественное положение!
Юст Хольгерстон морщился, тер переносицу, хмурился, а потом сказал, глядя в сторону:
- Я, конечно, на редкость никудышный кандидат в мужья для кого бы то ни было. Во-первых, моя сестра права. Во-вторых, я маг и, к сожалению, полноценный гражданин только номинально, а, по факту, мне только позволяют по своей душевной доброте, так сказать, делать вид, что я полноценный… Но… В общем, когда вам исполнится девятнадцать и, если вы все-таки решите, что это лучше, чем та судьба, которая вам уготована, можете на меня рассчитывать. Если нужна будет моя помощь – я готов ее предоставить. В любое время.