Караваны рисковали проходить через перевал иногда даже зимой, если долго не было снегопадов. А недавно перевал открылся от снега – непривычно рано, и торговцы, ожидавшие на зимовке, поспешили воспользоваться удачным моментом и потекли в обоих направлениях.
Однако ранней весной погода в этих местах была неустойчивой и переменчивой. Еще с вечера она начала портиться, а сегодня весь день шел снег. В деревне он валил частыми пушистыми хлопьями, на глазах заметая протоптанные дорожки, засыпая сугробами деревья и дома. Горы утонули в облаках, скрывшись из вида в белесой пелене. Облака пахли влагой. Они опускались все ниже, пожирая горные подножия, заснеженные леса и луга.
Что-то там сейчас наверху? Ничего хорошего, если даже внизу густой снег и туман не давали ничего толком разглядеть в паре десятков шагов. Внезапный снегопад наверняка снова занес дорогу, сделав перевал непроходимым, и, возможно, застал в пути каких-нибудь неосторожных торговцев.
Юст долго таращился на белесое небо, с которого валили густые крупные хлопья. Ему казалось, он что-то чувствует, не совсем понятное, но свербящее. И это что-то гнало его в горы, к перевалу. Подумав, Юст заглянул на заставу к лейтенанту Армелину, местному уроженцу, как и большинство здешних пограничных стражей. Сообщил, что отправится к Куоро Керену посмотреть, что там делается. С ночевкой, разумеется. Обещал вернуться завтра или послезавтра.
Юст привязал к ногам снегоступы, оделся потеплее, накинув сверху плащ из лодена - сваленной плотной шерсти, непромокаемый и ноский, в заплечный мешок положил еще одежду – на всякий случай. Он вообще считал себя очень предусмотрительным. На голову он натянул меховую шапку с ушами, а на руки надел овечьи варежки мехом внутрь. Еще у него были плотно прилегающие к лицу очки с защитными стеклами для глаз. Одна пара – с прозрачными, а другая – с затемненными, на случай солнечной погоды. Он планировал заночевать в пастушьей хижине рядом с перевалом. Летом туда уходили пастухи, а зимой она обычно пустовала. Юст часто пользовался хижиной и даже попросил ее несколько благоустроить, сделав более пригодной для проживания.
Ему потребовалось часа три, чтобы добраться до перевала – проваливаясь в свежий снег даже в снегоступах, ничего не видя толком в плотном облаке за стеной все усиливавшегося снегопада. Местность была ему хорошо знакома, и Юст мог передвигаться почти на ощупь, реагируя большей частью на направление магнитных линий и на изображения, хранившиеся в памяти. Чтобы хоть что-нибудь разглядеть в облачном тумане, он перенастроил диапазон зрения и надел защитные очки с прозрачными стеклами, но снег все время залеплял их. Приходилось постоянно протирать очки рукавицей, но без них видно было еще хуже.
Наконец Юст поднялся выше плотного слоя облаков, осевших над долиной. Однако сверху двигались еще облака – темные, грозовые, настоящие тучи. Мелкий колючий снег больно впивался в щеки при порывах ветра. Пурга мела вовсю, стало намного холоднее. Юст выбрался на перегиб, за которым находилось постоянно обдуваемое открытое плато. Ветер не давал вдохнуть, норовил сбить с ног и сдуть со склона. Несмотря на опущенные уши шапки, Юст слышал противное однообразное завывание, мутящее внутренности.
В разрывах облаков вздымались в безмолвном равнодушном величии скалистые вершины, между которыми проходила дорога. Со стороны Шуоры Белзейские горы были значительно выше и перевал как бы спускался вниз в сторону Лиоренции. И Барьер – совсем рядом, при метели совершенно незаметный. Но Юст чувствовал его. Порою на него накатывали волны головной боли, от которой, несмотря на холод, на лбу выступал пот.
На перевале, где бушующий буран взвивал вихри снежной пыли, никого не было. А вот в стороне, зачем-то в обход по крутому склону, где каменистые участки перемешивались с жестким выветренным снегом, неуклюже и тяжело ступая, двигалась едва различимая за стеной снегопада фигура. Юст направился в ту сторону. В ушах с новой силой взвыл ветер, снежинки все так же хлестали по лицу. Над головой нависло потемневшее небо. Он ненадолго остановился, снял залепленные и запотевшие очки, сощурил от снега глаза, попытался смахнуть застрявшие в ресницах снежинки и присмотрелся.
Человек по-прежнему казался неясным силуэтом. Он шел против ветра, с трудом преодолевая сопротивление. Внезапно одна его нога соскользнула, человек упал на бок и покатился вниз по крутому склону к обрыву в десяток шагов высотой. Он попытался безуспешно ухватиться за выступающие камни и затормозить движение. Потом взмахнул рукой, каким-то чудом зацепился и остановился у самого края. Подтянулся, отполз в сторону и начал идти в обход, стараясь отыскать спуск. Потом снова упал, не удержавшись на ветру, и следующим бешеным порывом его просто сдуло вниз, в нанесенный снежный сугроб. Какое-то время человек лежал на спине, не шевелясь, потом упрямо выбрался из сугроба, поднялся на ноги и через несколько шагов опять повалился в снег. Снова встал, напрягая последние силы, сделал шаг, следом еще один и еще – не пойми куда, потеряв направление в белой однообразной мгле вокруг…