- Все в порядке, ты в безопасности, - мягко сказал он.
Спать ей, конечно, нельзя давать – сон еще больше понизит скорость обменных процессов, а при переохлаждении это недопустимо.
Юст подбросил дров и вышел на улицу с двумя ведрами, чтобы набрать снега. Завывал ветер, мгла окутывала хижину со всех сторон. Он побыстрее наполнил ведра и поспешил обратно в хижину. Пристроив ведра над очагом, Юст принялся осторожно растирать девушке руки и ноги, пока они не покраснели. В доме становилось теплее. Юст отогрелся и притормозил обмен веществ. Девушка понемногу приходила в себя, она снова открыла глаза, и на этот раз взгляд их был вполне осмысленным. При скудном освещении в хижине ее глаза, обрамленные темными кругами, казались тоже темными, а не ярко-синими, как он помнил. Она молча смотрела на него с трогательным доверием, благодарностью и трепетом, хотела что-то сказать, но Юст прижал палец к ее губам:
- Попозже, давай согревайся, только не засыпай.
Пальцы ее были поморожены, как и левая щека, но несильно. Когда растопилась вода, Юст налил миску, поставил рядом с кроватью табурет и отнес миску туда. Присев на корточки, он стал опускать по очереди в подогретую воду ее обмороженные руки. Постепенно пальцы и щеки у нее согрелись и не просто покраснели, а стали багровыми.
Порывшись на полках, Юст отыскал банку с шуорским чаем, заварил в простеньком чайнике и разлил в две кружки, высыпал в миску свои всегдашние запасы, без которых никуда не ходил – кусочки шоколада, сушеные фрукты и орехи. Затем достал из мешка головку сыра, хлеб и флягу с вином. Он усадил девчонку на стул у очага – прямо так, завернутую в одеяло и шкуры, заставил поесть и выпить чая с вином. И постоянно теребил ее, не давая заснуть, когда она закрывала глаза.
- У тебя есть запасная одежда в сумке? – спросил он.
- Да. - Она не без труда разлепила губы, кивнула.
Юст нашел в ее вещах шерстяные носки и жилет, надел на нее. Она пробовала возразить, сказать, что сама. Она была очень упрямой – это Юст понял еще тогда, в Лоретто
- Сиди и не рыпайся! – велел он. – Отдыхай!
Он видел, как девчонка обмирала и трепетала, просто глядя на него, чувствовал, как у нее перехватывает дыхание, как колотится ее сердце. Ему даже было немного неловко. Но приятно. Ее чувства проходили в него, возбуждая и рождая в нем ответ. На что бы это было похоже снаружи Барьера?
Юст стал разбирать ее сумку – там оказалось много всего. Еда, два пистолета – похожие отец привозил из Шуорского приграничья, порох к ним в непромокаемых мешочках – наверняка из каких-нибудь мерзких кишок. Географические карты, несколько книжек, листки для рисования, набор угольных карандашей разной толщины, магические артефакты, маска чудовища, по-видимому, женского пола, с синими глазами и оскаленным окровавленным ртом – может, какая-нибудь шуорская демоница. Опа! Он обомлел и непроизвольно зашипел от омерзения – ошейник для Укрощенных и соединенный с ним браслет Поводырей. Юст сразу узнал их, хотя видел до этого только на иллюстрации в книге.
Девчонка была непростой, очень непростой. Это, конечно, было понятно еще год назад, когда они впервые встретились у сокровищницы Нэля Тривима.
- Это мои вещи! – сказала она, гневно глядя на него. - Незачем в них копаться!
Характер у нее еще тот. Это только снаружи – вся такая застенчивая. Запала на него чуть ли не с первого взгляда. Внутри же чувствовался стержень, какой-то совершенно неломаемый. Да еще скрытная, упертая и норовистая. Вот подвезло!
- Ладно, ладно, - примирительно сказал Юст, убирая руки от ее сумки. – Ты вообще как?
Она поерзала на стуле, пошевелила плечами, ногами, пальцами. Щеки и пальцы на руках по-прежнему были красными, но уже не такими багровыми.
- Гораздо лучше. Колет еще немного, но это ерунда.
Юст бросил на нее долгий внимательный взгляд и решил, что все-таки разговоры лучше оставить на потом. А сейчас уже вполне можно спать. Глаза у него слипались. И, вообще, он жутко устал.
Он посмотрел в небольшое окошко. Снаружи все еще бушевал ветер, гоняя тучи снега. Юст размышлял, что лучше – выйти на улицу или воспользоваться здешним, так сказать, туалетом, расположенным в пристройке и представлявшим из себя просто дырку на приступке. Раньше и такого не было, он попросил сделать, но предпочитал пользоваться только в исключительных случаях. Уж лучше на природе. Но сейчас природа была какая-то уж очень негостеприимная и на нее совершенно не тянуло.