Сэнни тоже хмыкнула и продолжила расспросы:
- А это палки?
- Чтобы отталкиваться и сохранять равновесие, - пояснил Юст. – К лыжам еще есть специальные ботинки. Вот! - Юст достал их из кладовки и показал.
Из толстой кожи, с жестким голенищем на шнуровке.
- Нужно чтобы щиколотку и ступню плотно обхватывали и не гнулись, - добавил он. - Тогда легче передавать усилие с ботинка на лыжу и управлять ей.
- Ну да, - кивнула Сэнни, как будто сразу все поняла. – Управлять.
- Нельзя же вниз напрямую ехать. Разгонишься и врежешься куда-нибудь – здравствуй, дерево. Необходимо поворачивать, тормозить. Контролировать.
Она снова кивнула – ей все было понятно.
- У меня тоже были лыжи, но не такие… Не настолько продуманные.
- Ты хочешь сказать, что спускалась на них со склонов?
- Конечно! Это же здорово! – Она мечтательно улыбнулась. - Быстро. Дух захватывает! Я… вообще много времени в горах проводила, лазила по скалам, забиралась на вершины и на лыжах каталась. При таком глубоком свежем снеге, как сегодня, конечно, особо не разгонишься, - заметила она со знанием дела. – И нужно еще отклоняться немного назад, чтобы носки не зарывались.
Она смотрела на лыжи завороженно, напрочь забыв о пережитом вчера. У Юста мелькнула шальная, дурацкая мысль – а не спуститься ли в деревню на лыжах? Мамины лыжи и ботинки для Сэнни вполне подойдут. Ей наверняка понравится. Ну и Юст хотел э-э-э блеснуть своими умениями. Впечатлить. Хотя она и так была им в достаточной степени впечатлена…
Юст не нашел ничего лучшего, как высказать свое предложение вслух. Глаза у Сэнни неподобающе разгорелись. Определенно, она была ненормальной.
Тулупы и штаны, которые Юст развесил вчера сушиться, между тем более или менее высохли, так что можно было одеваться. Они зашнуровали ботинки, взяли лыжи и палки и вышли наружу.
Утро было в самом разгаре. Юст сощурился на солнце и блаженно вдохнул, глянул на сверкающий снежный ковер, устилавший склон.
Юст показал Сэнни, как пристегивать лыжи. Она, не испытывая сомнений или страха, толкнулась палками и покатила вниз. Точно, ненормальная!
И ехала она так, будто с этими лыжами родилась, поворачивала то в одну, то в другую сторону и помогала себе палками. Быстро. Ну, гораздо быстрее, чем пешком или в снегоступах. В нетронутом снегу оставался красивый волнообразный след. Из-под лыж вырывались снежные фонтаны, повисали в небе облаками, а потом медленно осыпались.
У кромки леса Сэнни остановилась и стала его ждать.
А Юст решил-таки… блеснуть. Усилил по максимуму восприимчивость, вытолкнулся палками так, что чуть из завязанных ботинок не выскочил, спрыгнул с нависавшего снежного козырька, устоял и помчался вниз. Не совсем, конечно, помчался, но ему хватило.
Все шло неплохо, да что там – прекрасно, пока, пытаясь затормозить, он не ошибся с балансом и не врезался в Сэнни. Она не ожидала такого подвоха и не успела убраться с пути. Юст отреагировал только мысленно, обругав себя и ее – ведь, в конечном счете, именно из-за нее он оказался в таком идиотском положении – самыми страшными словами, которые сумел вспомнить. Таких слов оказалось на удивление много – неоспоримое доказательство того, что скорость мысли почти беспредельна. Юст сшиб Сэнни, и они, сцепившись чудом не сломавшимися лыжами, выкатились на подветренный крутой склон, где свежего снега было гораздо меньше, и неизвестно, когда и где должны были остановиться. Юст ничего не видел, так как лицо засыпало все время снегом, очки съехали на рот, а шапка – на глаза. Вдобавок к снегу, всю дорогу Сэнни осыпала его ругательствами – приблизительно из того же списка, что он совсем недавно произносил про себя. Жалкая плагиаторша!
Они, наконец, остановились, вновь оказавшись на пологом участке с пушистым свежим снегом. Еще хорошо, лавину за собой не потащили. Оба лежали, запутавшись лыжами, и смеялись. В рукавицы, за шиворот, за пазуху, за спину – везде забился снег. Было холодно и щекотно от таявших на теле снежинок. Потом они беспорядочно барахтались, пытаясь встать. Палки и руки погружались в снег до упора.
Юст попробовал опереться о Сэнни, но она почти целиком провалилась в снег, он не удержался и плюхнулся сверху. Едва ее не пришиб. Их лица оказались совсем рядом. Он нашел ее заснеженные губы и поцеловал. Ей некуда было от него деться.
Наконец, помогая друг другу, порядком умаявшись, они кое-как выкарабкались из снежного плена.
Ветви обступивших их елей прогнулись от сугробов. При каждом дуновении ветерка деревья потряхивали своими лапами, стараясь освободиться от тяжелой ноши, сверху струйками сыпались снежинки. Склон сверкал на солнце мириадами бриллиантов. Следы от их лыж вырисовывались красивыми зигзагами. Но они были не единственными – какой-то наглый заяц в белой зимней шкуре скакал поперек к деревьям на другой стороне прогалины.