- Зачем я тебе? – тихо спросила она, всматриваясь в его лицо. – У тебя ведь было полно женщин.
- Да, - согласился он.
- У меня хватит пальцев на руках, чтобы пересчитать их?
- Нет. Не хватит, даже если ты присовокупишь к ним пальцы на ногах, - ответил он серьезно.
- Так зачем я тебе?
- Хочется.
- Нужен еще один экспонат в коллекцию?
- Нет, конечно.
Он стиснул ее в объятиях, не давая шанса вырваться, и начал целовать, гладил ее дрожавшими от волнения пальцами, добрался до шнуровки на рубашке.
- Юст, прошу тебя, не надо.
Он не слушал, запустил руку под ее рубашку, провел по спине, потом коснулся груди. «О, бездна! Я веду себя, как зеленый юнец!» Ему было все равно. А ведь так гордился, что опытный и искусный любовник. Ну и правда – все его хвалили. Да и сам он всё прекрасно видел и чувствовал.
Сейчас же в голове его мутилось. Сэнни колотило. Он хотел ее – всю, целиком, безотлагательно и без всяких изысков.
«Что я делаю? – подумал Юст. – Не так быстро!». Он заставил себя попридержать прыть и быть нежнее. Постепенно ее дрожь утихла, она больше не просила его перестать и отвечала на поцелуи. Он раздел ее, уложил на кровать. Не переставая целовать, ласкал ее груди, рука скользнула между ее ног, коснулась внутренней стороны бедра, прошла вверх, до волос. Она сглотнула, прерывисто выдохнула, сжала его затылок, вцепившись в волосы, приподняла бедра ему навстречу. Юст ощущал, как часто и гулко билась ее кровь внизу живота, как сокращались мышцы. У него самого бухало в висках – в такт.
«Не торопись, - уговаривал он себя. – Успеешь».
Он не торопился, продолжал ее ласкать, сдерживая свои порывы. Дождался, пока она заметалась и застонала, зрачки ее пораженно расширились, взгляд расфокусировался. Тогда Юст, наконец, взял то, что хотел. Выдохнул, издав то ли свист, то ли стон. С облегчением. Почувствовал, как между лопаток стекают струйки пота. Руки, на которые он опирался, тряслись от напряжения. Он расслабил мышцы. Обмякнув, прижался к ее груди, к ее лицу, с благодарностью целуя – в шею, щеки, губы, протолкнул язык между ее зубов.
Он проснулся и долго лежал, запрокинув за голову руки и бездумно уставившись в потолок. Разумеется, он был ее первым мужчиной. Наверное, ему стоило вести себя менее напористо и жадно. Сейчас Юст чувствовал себя опустошенным, странно равнодушным к тому, что происходило ночью – это было для него обычным состоянием. Надо бы проявить нежность и внимание. Он же хороший и заботливый.
Юст встал, пошел умываться, спустился вниз и сам принес кофе в кофейнике и завтрак. Когда он вернулся, Сэнни сидела в постели, закутавшись в одеяло, обхватив руками колени и уставившись в окно. Короткие волосы топорщились в разные стороны. Услышав его шаги, она повернулась к нему и спросила:
- Что же будет дальше после… всего?
- А это что-нибудь меняет? – хмуро сказал Юст.
Да, очень нежно и ласково.
Сэнни бросила взгляд на валявшуюся на полу одежду, на испачканную простынь, обхватила голову руками, прошептала что-то типа того, какая же она дура…
Юст поставил поднос на столик, пододвинул вплотную к кровати, подсел к ней рядом.
- Потерпи, меня, пожалуйста, пару часов такого, - попросил он. - Я всегда плохо функционирую после… недосыпа, после того как… занимался любовью. Давай ты мне все-таки расскажешь, что у тебя произошло, - добавил он, разливая кофе.
- Ты уверен, что хочешь все знать? – Она тоже умела вздергивать бровь.
- Я думаю, так будет лучше, прежде всего, для тебя.
Она задумчиво кивнула, взяла чашку с кофе, отпила, снова отвернулась к окну, потом спросила:
- А ты сам – как ты оказался в этой деревне? Почему живешь тут?
Юст рассказал – скрывать тут особо было нечего.
- А зачем пошел на перевал в пургу?
- Я часто так делаю – проверяю, чтоб никто не заблудился, не попал под лавину, - объяснил он. – Но это удача, что я тебя углядел в такую метель...
Сэнни снова кивнула и замолчала.
- Начни хоть с чего-нибудь, - еще раз попросил он. – Отец и брат, семья, мать?
- У нас с Эндерилом разные матери, - ответила она. – Его мать умерла от болезни. Отец женился во второй раз, на знатной шуорке. Она тоже умерла. От кровотечения при родах, вместе с ребенком. Мне тогда было года три или четыре. Я ее совсем не помню…
Сэнни глубоко вздохнула, хмурясь, уставилась в пустоту.
Значит, она наполовину шуорка по крови. Но, в принципе, какая разница…
- В раннем детстве я большую часть времени проводила в нашем поместье в горах, не так далеко от столицы, Кей-Дзё. Многие знатные шуорцы предпочитают жить в горах. Считается, что там полезный для здоровья климат. Как я сейчас понимаю, поместье должно было принадлежать родственникам матери. Эти родственники, вроде бы, были придворными, и я их даже видела, хотя и редко. Впрочем, как и отца – он работал в Кей-Дзё, в посольстве, расположенном в отдельном иноземном квартале. Чужестранцы не имеют права свободно его покидать, а, тем более выезжать из города и передвигаться по стране.