- Можешь еще полежать, - сказал он. – Время есть. Я договорился с местным священником на полдень.
- Почему он согласился нас поженить? – спросила Сэнни.
- А почему нет? У тебя есть с собой записи из книги регистраций. У меня -свидетели, которые могут подтвердить мою личность…
Все это, однако, лишь предварительно, и, если отец в явном виде выразит несогласие – брак станет… проблематичным.
- И все же – вот прямо взял и легко согласился? – допытывалась Сэнни. - Или ты заплатил ему?
- Нет, не платил. Прямо так согласился.
Потом Юст добавил, не очень охотно:
- Прошлой зимой я откопал из-под снежного завала детей его брата. Живыми. Быстро нашел, повезло.
Он отложил гитару, запрыгнул на кровать, стоял на четвереньках и смотрел на Сэнни. Она закрылась от него одеялом.
- Ты же говорил, что обычно опустошен по утрам.
- Просто я вчера недобрал и мне хочется еще.
- А как же свадьба?
- Успеем… Думаешь, я часто просыпался утром в постели с женщиной? – спросил он и сам же себе ответил: – Нет. Обычно заканчивал дело и уматывал. Часто – через окно, выходившие в какой-нибудь незаметный проулок. И у меня никогда не было своей женщины.
- Я твоя?
- Ты своя собственная и ничья больше. Я неправильно выразился – у меня не было женщин, которых я бы ни с кем больше не делил… И женщин, для которых я был бы первым в их жизни. Даже со служанками я предпочитал связываться только с… хм… опытными. Так меньше проблем…
- Я тебя люблю, - сказала она.
- Я знаю, - ответил он.
- Извини, понимаю, что очень глупо. - Она посмотрела на него почти с тоской.
- Нет, - возразил он. – Дай мне, пожалуйста, время, Сэнни. Со мной никогда такого не было, правда. Я очень счастлив. Но мне нужно разобраться, где твои чувства, а где мои. Отделить их друг от друга.
Хотя что тут, спрашивается, разбираться? Он был влюблен, и ему очень нравилось это ощущение. И не хотелось думать ни о чем больше.
ГЛАВА 5 Возвращение в Лоретто
Юст
Они поженились. Браслеты, кстати, Юсту удалось достать очень неплохие, хоть и серебряные. И вообще вышло здорово. Но главное – храмовая запись о регистрации брака с подписями свидетелей. Потом они вернулись во Фьоне, собрали вещи. Юст договорился, что уедет в Лоретто на полмесяца раньше, и они отправились в путь – верхом, меняя на станциях лошадей.
Обратная дорога оставила в его памяти чудесные воспоминания.
Снега таяли на глазах, расступались проталинами, превращались из белых в рыжевато-коричневыми - из-за размножившихся водорослей.
Они ехали по тенистому ущелью, где вдоль берега бурлящей речки вилась дорожка. Со всех окрестных склонов в речку вливались журчащие ручейки и звенящие водопады. Языков снега становилось все меньше, в прогалинах среди засохшей листвы проглядывали первоцветы: крокусы, генцианы, подснежники, лезла свежая трава. Вечнозеленые лианы обвивали стволы сосен и тянулись к тропинке. Пахло весенней теплой землей. На листопадных деревьях распустились почки. Покрытые желтым пухом ивы сменились цветущими дикими плодовыми деревьями – белые, розовые, сиреневые пятна их крон выделялись среди пустого леса.
Они останавливались на ночлег в живописных деревушках и городках, в деревянных постоялых дворах – с резными балкончиками и украшенными росписью стенами. По ночам Юст не высыпался – ну и ладно, его это устраивало.
Спустившись с гор, они переплыли на пароме на другой берег Виттерлага – в утреннем тумане, когда от воды поднимались испарения и видно было проходившие сквозь них лучи солнца...
Оба не хотели задумываться о будущем. Юст сразу на корню обрубал мысли, грозившие поломать чудесное ощущение счастья, в котором он пребывал все эти дни. Он жил текущим моментом, как бабочка-однодневка, и ему было хорошо. Порою ему даже приходили мысли, что, может, вся его жизнь вполне стоит одного лишь последнего месяца…
До Лоретто оставалось совсем немного. Юст понимал, что их безмятежное путешествие вот-вот закончится, к сладости все чаще примешивалась горечь. Будущее не сулило ничего ясного, никаких простых решений… В первый раз в жизни он не радовался возвращению домой.
Ярким солнечным утром, доехав до окраинной почтовой станции, они пересели на лодку и поплыли к Аптечному каналу. Юст заявился домой без предупреждения, просто постучал висевшим на цепочке бронзовым молоточком во входную дверь. Он стоял, ожидая, пока ему откроют, обняв Сэнни за плечи и предвкушая сложный разговор.
По дороге Юст говорил ей:
- С отцом вообще проблем никаких не будет. Мама, конечно, страшная, но не очень. В том смысле, что сестра гораздо страшнее. Все познается в сравнении. Главное – выдержать первый удар.