- Думаю, что подобного рода информация мне без надобности, - твердо сказала Сэнни.
- Зря, - не согласился торговец. – Но настаивать не смею. Давайте тогда вернемся к нашему делу.
Он оказался на редкость добросовестным продавцом, всучил Сэнни кучу всего – и, с ее точки зрения, не за такие уж большие деньги, объяснил принцип действия и всё наглядно продемонстрировал.
- Никакого обмана! – заверил он. – Я дорожу своей репутацией!
Жаль, что он в маске. Сэнни подумала, что даже по голосу его бы не опознала, потому что голос у него был пластичный, и он легко менял тембр и диапазон. Хотя, по природе, наверное, тембр у него был высокий.
- Кстати, - сказала она, - что за птица нарисована у вас на вывеске?
- Просто абстрактная птица в абстрактном головном уборе, - ответил он. – А вы предположили что-то более конкретное?
- Да, - откровенно сказала Сэнни. – Я думала, это сова. В инквизиторской шапочке.
Он пожал плечами.
- Вы не единственная, кто так думал. А некоторые из этих ваших… единомышленников высказали свои нелепые предположения в письменном виде, направив их по известному адресу. Пришлось даже кое-кого убеждать, что эти измышления не имеют под собой никакой почвы и являются плодом извращенной фантазии самих авторов… Так что я вынужден был поклясться перед лицом представителей местной власти, что на вывеске - не сова. А шапочка – просто шапочка. И продолжаю утверждать это снова и снова.
Он легко заговорил ей зубы, и, похоже, готов был болтать без передыха, если бы его не отрывали то и дело покупатели и вернувшиеся в лавку помощники. Сэнни боялась наговорить ему про себя лишнего и, в конце концов, попрощалась, сославшись на то, что торопится.
- Приходите еще! – предложил он. – Я хотел бы с вами поговорить – в не столь шумной и суетливой обстановке.
Сэнни не совсем поняла, что он имел в виду. Наверное, ей всё же стоило его остерегаться – он и сам вполне мог быть осведомителем Инквизиции, такой… подозрительно услужливый и обходительный.
Вернувшись домой, она переоделась, захватила свою сумку – ничего не поделаешь, придется ее оставить где-нибудь под присмотром местных слуг, взяла лодку и поплыла по Главному каналу к особняку элмаденских купцов.
Потолкавшись в битком набитом парадном зале, она вышла во внутренний парк. Как и все, присутствовавшие на приеме, Сэнни была в маске и карнавальной накидке и потому надеялась, что в такой сутолоке не привлечет ничьего внимания. В парке стояли столы, где любой желающий мог выпить и перекусить. По большей части чисто условно – чтобы что-нибудь положить в рот, приходилось одной рукой приподнимать маску. Не слишком удобно. Главной изюминкой были специальные пироги, в которых ради потехи запекали различных животных. В смысле, не совсем запекали, а помещали внутрь. Сэнни видела, как лиорентийский нобиль взрезал один из пирогов ножом, и оттуда выскочил оторопевший петух – общипанный, без гребешка, с двумя перьями вместо хвоста. Он принялся скакать по всем столам, а гости давились неудержимым смехом.
Наблюдая за всякой ерундой, Сэнни едва не забыла, зачем пришла. В конце концов, пора приниматься за дело! Она решила, что, когда начнется бал, вернется обратно - ей хотелось еще полнее прочувствовать, на что похожа настоящая жизнь, а не тот ее заменитель, в котором вынуждена была существовать она сама.
Сэнни забрала свою сумку, дошла до дальнего крыла и поднялась во внутреннюю галерею на втором этаже, огороженную мраморной балюстрадой. Она захватила масляную лампу, но пока не стала зажигать, двигаясь почти в полной темноте. Неожиданно она услышала звуки поцелуев, страстный шепот, вздохи и стоны, увидела внизу, на первом этаже, приглушенный свет, вжалась в стену и замерла… Мужчина и женщина, в весьма недвусмысленных позах… Сэнни хотела убраться восвояси, но испугалась, что её присутствие обнаружат. Однако любовная парочка вроде ничего не заметила и продолжала заниматься тем, чем занималась. Сэнни ощутила жаркий стыд, щеки под маской горели, она жаждала провалиться сквозь землю… Да-да – сквозь пол галереи на первый этаж, поближе к двум любовникам.
Юст Хольгерстон
Фиоза, все еще не унявшая частого дыхания, приникла к нему, ее волосы выбились из удерживавших их шпилек и рассыпались по его груди.
Хотя все прошло немного… впопыхах, результатом Юст остался вполне доволен. Ему нравилось делать другим приятное, не только получать, но и дарить удовольствие. Он предпочел бы полежать немного, расслабившись, и потом, может, еще разок… Однако обстановка не располагала – мягко выражаясь. Уже изрядное время Юст ощущал присутствие кого-то постороннего поблизости, но решил понапрасну не беспокоить Фиозу и не прерывать занятия, которому они с таким упоением предавались. На самом деле он просто наплевал, так как думал не головой, а другим местом. Ну и ладно. Он не чувствовал ничего опасного. Сейчас посторонний, кто бы он ни был, замер тихой мышкой и дико смущался.