Юст ждал нападения. Он держал восприимчивость на пределе, ловя любые отголоски Излучения, которые Барьер не в силах был полностью загасить. Постоянное напряжение угнетало и выматывало, опасность мерещилась за каждым углом.
Спустя месяц Совет Двенадцати получил из Шуорского посольства требование. Шуора настаивала на немедленной выдаче Предназначенной Сэнни Тауфель и похитившего ее и осквернившего нобиля Юста Хольгерстона – выдачи для публичного принесения в жертву путем сожжения в Храме Солнца на площади Мо-Хун Дэн-Син. На это требование Совет Двенадцати ответил условным отказом и согласился выплатить крупную денежную компенсацию. Фактически, отец заплатил из своего кармана и кармана Кенлара. Ну, карман у них, в целом, был общий.
Потом всё затихло. Однако уверенности, что опасность миновала, ни у кого не было, тем более что Бромен Тауфель до сих пор отказывался признавать брак. И всё же… Всё же Юсту хотелось верить, что дело удалось замять и никаких новых телодвижений от шуорцев не последует.
Заканчивался месяц фестивалей. Лето стояло на пороге. День отплытия неуклонно приближался. Экспедиционная флотилия была готова, даже раньше запланированного срока. Вовсю шла погрузка продовольствия, пороха, снаряжения, за которой адмирал Хольм предпочитал присматривать лично.
В одну из ночей Юст и Сэнни возвращались домой после вечера в особняке Волатто. Они ушли, когда большинство гостей еще продолжало веселиться. Но Юст хотел – очень хотел – иных развлечений помимо танцев, еды и выпивки, развлечений, для которых спальня в доме подходила лучше, чем битком набитый праздничный зал.
В лодке они с Сэнни были вдвоем, без слуг. В кинутой на заднее сиденье сумке лежали карнавальные маски – появляться на улице без них в фестивальный месяц было непринято, но посреди ночи можно и пренебречь дурацкими обычаями. Юст пребывал в приподнятом и беззаботном настроении, чему немало поспособствовало выпитое вино, и наслаждался этим каждой клеточкой своего существа. С дозой он перебрал, голова не варила. Глупо, конечно, что он… потерял бдительность, решил расслабиться, когда ситуация к беспечности вовсе не располагала.
Стояла глубокая ночь, но небо расцвечивали праздничные фейерверки. Залпы разносились по всему городу. В месяц фестивалей Лоретто фактически не спал. Окна большинства домов, выходивших на Аптечный канал, еще светились. Встречные и попутные лодки приветливо мигали сигнальными фонариками. По черно-маслянистой чуть колыхавшейся воде проплывало множество отражений.
По идее, это Юст должен был управляться с лодкой, но вместо этого валялся на сиденье, предоставив грести Сэнни – пусть, раз сама предложила. Иногда весло ударялось о стенку канала и скребло по каменным плитам, и Юст ворчал:
- Осторожно! Весло сломаешь!
Сэнни, судя по выражению ее лица, охотно бы сломала весло об его голову. Неожиданно для Юста окованный железным листом нос лодки ткнулся в причал, и Сэнни ядовито сказала, обращаясь к нему:
- Не соизволишь ли все-таки подняться и привязать лодку?
- Мы же еще не доплыли, – лениво воспротивился Юст.
- Лучше причалим здесь. Смотри! – Сэнни схватила Юста за руку и указала вперед.
Юст приподнялся, опершись на скамью. По каналу туда-сюда сновали лодки, но одна, без сигнальных огней, едва заметным темным силуэтом покачивалась рядом с их домом, у водных ворот. С навесом. Не разглядишь, сколько в ней людей. Может, и следят…
Юст со вздохом встал. Голова закружилась. Как бы еще не навернуться и не сверзнуться в воду, когда станет выбираться на причальные ступени. Стараясь удержать равновесие, он схватился за Сэнни, потом, слабо соображая, что делает, сграбастал ее в охапку и повалил на дно лодки, хоть и покрытое коврами, но отнюдь не чистое.
Под верхней накидкой у Сэнни, как и у Юста, был кристаллический жилет, и лежать, навалившись на нее, было неудобно. Еще и рукоятка заткнутого за пояс пистолета мешалась, чтоб его…
- К шуорским демонам приличия! Хочу тебя прямо здесь!
Поистине, блестящая идея, учитывая все обстоятельства!
- Нет, Юст! Включи мозги! – Сэнни пыталась увернуться от его поцелуев и ускользнуть от объятий, и без толку колотила его по спине, попадая в жилет.
Потом обманчиво сдалась, прильнула к его губам.
- Мне неудобно, - шепнула она. – Твой жилет давит на живот.
Они перекатились по дну лодки, и Сэнни оказалась сверху. Нащупав под сиденьем черпак, она высунулась за борт и, зачерпнув воду – отнюдь не чистую, изрядно отдававшую тиной – вылила ее Юсту в лицо.
Она-то не пила и была трезвой. И жутко злилась на него.