- И не подумаю!
- Ты будешь делать, что тебе скажут!
«Как бы не так! Это ты будешь делать, что тебе скажут!»
- Ты хоть понимаешь, насколько нас всех подставил?! - рявкнул Ингар, видно, вспомнив, что так и не высказал Юсту того, что хотел. – Так вот - ты будешь стоять, молчать, слушать и делать то, что тебе велят!
Будешь, будешь… Не будет!
О, всемилостивый Пророк! Ингар с Кенларом наконец-то сошлись во мнении! Где бы это записать!
Юст стиснул челюсти, закрыл глаза и усилием привел себя в видимо спокойное состояние. Но пальцы его левой руки были сжаты в кулак, так что костяшки побелели. Он сдерживался, ломал себя, терпел и молчал, позволив этим двоим безнаказанно орать на себя.
Хольм решил вмешаться, чтобы прекратить ор и перевести беседу в более созидательное русло. Жаль, что он не был членом их семьи или хотя бы членом Совета Двенадцати:
- Лиоренция должна защищать своих граждан. Если мы пойдем на поводу шуорцев – это будет для нашей республики несмываемым позором.
- Я благодарен вам, адмирал, - сказал Юст, вскидывая подбородок и щелкая каблуками. – Только, боюсь, наши советники гораздо более трусливы.
И, бросив красноречивый и яростный взгляд на Кенлара, отрезал:
- Вы получите Сэнни только через мой труп!
Потом Юст, в свою очередь, долбанул кулаком по столешнице и вышел, напоследок так сильно саданув в дверь, что с потолка посыпалась штукатурка и задрожали люстры. Совершив этот символический жест, Юст вернулся обратно и молча сел на прежнее место – в кресло.
Кенлар скрипел зубами. Он проводил Кори, Датти и Хольма, а потом опустился на стоявший у стола стул и сплел в замок пальцы. Глаза его были полны льда. Да он весь был покрыт льдом – с головы до ног, этакая ледяная статуя! Ингар встал с другой стороны стола, уперся в него руками и подался вперед. Потом, небрежно мотнув подбородком в сторону Юста, спросил:
- О чем это он?
- Получено второе требование. - Кенлар указал на конверт со сломанной печатью Шуорского посольства.
- И что? – Ингар просверлил отца взглядом, от которого с того слегка посыпалась ледяная крошка. – Ты что – всерьез готов сдать девушку? Послать ее на смерть? Ее же сожгут!
- Я поклялся служить государству! И как ты думаешь, что для меня должно быть важнее?
- Государству… Ну, конечно, - саркастически протянул Ингар. – А его ты хочешь убрать из Лоретто, чтоб он не путался под ногами и не мешал реализовывать такой замечательный план? Спасти его, так как иначе он влезет и начнет мешаться? О! Он тебе будет безмерно благодарен.
- Я сделал, что мог, - холодно возразил Кенлар. – Убедил заплатить шуорцам компенсацию после первого требования. Но сейчас у меня нет достаточного количества сторонников в Совете, чтобы они проголосовали против.
- Давайте, давайте! Продолжайте! Считайте, что меня здесь нет, - зло выцедил Юст.
Он, точно, был для них, как пустое место. Оба увлеклись личными разборками, и его мнение их абсолютно не интересовало.
Ну, Кенлар и продолжил, обращаясь исключительно к Ингару:
- Шуорцы угрожают войной. По-твоему, война, в которой погибнут десятки тысяч людей, лучше? На одной чаше весов они, и единственная жизнь на другой.
- Не единственная, - встрял Юст. – Сэнни беременна.
- Ах, беременна! – процедил Кенлар. Он все-таки не стал игнорировать Юста и, наконец-то, соизволил к нему повернуться. – И трех месяцев с этой самой женитьбы не прошло, а уже все ясно и понятно! И почему я не удивлен? Нет-нет удивлен! Удивлен, что от тебя раньше никто не залетел!
«А от тебя? – возмутился про себя Юст. – Ты, что ли, по борделям не ходишь?» Ну, справедливости ради, не так часто и, как подозревал Юст, больше для дела – то есть, ради поддержания определенной репутации.
- А ты не хочешь знать, что случилось сегодня ночью, из-за чего шуорцы так внезапно переполошились? – спросил Ингар у отца.
Кенлар выжидательно поднял брови.
– На нас напали, - сказал Ингар. - Наемные убийцы. Шестеро.
Кенлар снова сцепил пальцы и откинулся на спинку стула.
- И что?
- И ничего. Девушка ранена – правда, несерьезно. Он убил двоих. - Ингар ткнул в Юста пальцем. - Одного - я, одного застрелила Джионна. Один совершил самоубийство, перерезав себе глотку. А последний, попавший к нам в плен, надкусил ядовитый зуб или что-то в этом роде.
- А где… тела?
- На дне лагуны, - ответил Ингар. – Не всплывут.
Ингар снова уставился на отца. Две пары светло-серых глаз сверлили друг друга. Такие похожие – властные, жесткие, пробивающие насквозь. И не скажешь ведь, что Ингар так уж сильно похож на Кенлара, и уж, конечно, по сравнению с отцом, Ингар – просто образец эмоциональности. Но взгляды у них были… очень, очень родственными, а еще оба любили колотить кулаками по всяческой мебели.