— Весело, — промычал Вовка.
— Я, по-твоему, клоун? Или, мож, мой конь — клоун?
— Ты — нет, а Орлик — тем более, — искренне заверил подавивший смех Вовка.
— То есть ты животину выше седока поставил.
— Сань, я просто хотел сказать, что ты… ну, другой.
— Сам ты другой!
— Ну, относительно тебя — да.
— Относительно меня ты относительно никакой, — заключил Санька, поднял коня в дыбы и рванул с места в карьер.
Метрах в ста от озерца всадники с улюлюканьем стали сбивать стадо КРС в кучу. Пятиколенные бичи звонко полосовали раскалённый воздух. Коровы на рысях послушно устремлялись в круг.
А вот телята взбудоражились и вышли из повиновения. Они привыкли к спокойному поведению людей на конях. Бурное вторжение всадников было воспринято ими как призыв к игре. Подняв хвосты, брыкаясь и скача, малыши начали носиться друг за другом. Скоро в гонки с частыми сменами направления и резкими торможениями было вовлечено всё ребячье население стада. Телята рассыпались по полю.
Подчинившись беззаботно-весёлому настроению отпрысков, впали в детство и два неразлучных быка-производителя породы герефорд. Тонные туши вдруг потеряли всякое понятие о статусе отцов поголовья. Квадратный приземистый Матуська упёрся безрогим лбом в массивную ляжку Кеши и принялся с пробуксовкой толкать брата по кругу. Лоно природы стало клоном природы. Классическая картина превратилась в постмодернистскую мазню.
В разгаре солнечного дня блистали местечковые звёзды — кентавры Санька и Вовка. Оба выкладывались. Это были разные кентавры. Искушённый в верховой езде Санька был конь конём. Менее опытный Вовка — человек человеком.
— Реальные кадры, — сказал молодой рыбак в дорогой амуниции, снимающий сбор стада на телефон. — Навернутся — цены не будет.
— А не жаль тебе их? — спросил у него товарищ, подкладывая дрова в костёр.
— Ну, их работа случайно стала моим развлечением. А твоим нет?
— И моим…
— А может стать в интернете развлечением тысяч, если один из них полетит кувырком. Знаешь, люди устают после работы, где их дрочит начальство, где им платят гроши. Одни развлекутся перед трудовым днём и запасутся поводом для бесед с коллегами. Другие посочувствуют, бросятся кропать в блоги, увлекутся, собьются с темы, но таки соберут мильён для кошачьего питомника под Мухосранском. Третьи узрят на видео нарушение условий труда крестьян и начнут строить гражданское общество на сломанном копчике нашего пастуха. Чтобы стать героем — парню надо всего лишь навернуться перед глазком моего телефона. Кстати, я за это не получу ничего. Я статист.
— Но это цинично…
— Назови качество, за которое меня выдвинули на коммерческого директора.
— Высокий профессионализм.
— Вот я тебе и говорю как профи: для полноты картинки надо, чтобы хотя бы один из них грохнулся. Не вру, не строю из себя святошу, а говорю, как есть. Даже как надо.
— Далеко пойдёшь.
— Я украл что-нибудь?
— Нет.
— Подставил кого-нибудь?
— Не припомню.
— Если кто-нибудь из них сломает себе шею, первую помощь окажу?
— Да хорош уже…
— Тогда чё те надо?!
— Андрюха, ты не такой ведь…
— Куда там.
— А чё на Мальдивы не поехал? Уж и конторе всей в картинках описал, куда лыжи навострил. А пятый день на «Сороказёрках» торчишь. Жена ему названивает: «Милый, ты же обещал». А он ей: «Потом, Оля»… Так хоть бы клевало! Хоть бы не любил её!
— Отвянь.
— Признайся же, что тебе тут по кайфу. Вот так вот заплыть на лодке и высиживать в камыше непонятно что.
— Не знаю.
— Не знает он… Пятые сутки уж пошли, как не знает. Днём ещё ладно, а вот ночью особенно притихнет и не знает… Ну, когда деревенские мужики на соседней стоянке уловами при царе горохе хвастают.
— Причём тут мужики вообще?
— Притом… Так говорят, что вспоминаешь то, чего с тобой сроду не было. И хочется подойти к ним и задать вопрос жизни и смерти: «Мужики, закурить не будет?». И узнать, что початая пачка с истиной вон там — под дождевиком лежит, чтоб не намочило.
Проделав цирковые номера, юные всадники съехались для совещания.
— Может, оно им и не к спеху, на конях-то, — подумал Санька. — Сытые, пьяные. В нашу сторону и не смотрят.
Ему вдруг стало обидно, что ради брюха пришлось взбудоражить скотину на такой жаре. Отыгрался он на Вовке.
— Чё гонял, как ненормальный? — так спросил Санька у товарища, как будто сам был изначально против своей же идеи устроить представление. — Чую — пожрали с подливом.
— Может, срастётся ещё, — сказал Вовка.