В груди разлилось тепло.
— Спасибо, друг.
Он притянул меня к себе в крепком объятии, похлопав по спине:
— Ты всегда был частью нашей семьи. Это просто сделает все официальным.
Я сглотнул, пытаясь прочистить горло.
— Для меня это много значит. Собираюсь поговорить с твоими родителями, рассказать им о своих планах.
На лице Нэша появилась дьявольская ухмылка:
— Но не за разрешением?
— На этой планете нет ничего, что могло бы помешать мне попросить Грей стать моей женой.
Нэш низко присвистнул:
— Лоусон с ума сойдет — его младшая сестренка выходит замуж.
Я поморщился. Было ясно, что Лоусон тяжелее всех воспринимает мысль о том, что ему придется отпустить Грей, но сегодняшние шаги навстречу говорили о том, что он справится.
— Позови меня, когда будешь ему говорить. Если он тебе врежет, я хочу это заснять на видео.
Я расхохотался:
— Спасибо, блин.
— Сделаем стоп-кадр и повесим на семейную рождественскую открытку.
— Ничто так не говорит о рождественской радости, как удар в челюсть.
Нэш поднял бутылку пива:
— Встречай гостей.
Я заметил движение и увидел, что отец идет в нашу сторону. Я весь день старательно его избегал, но сейчас он выглядел решительно.
— Осознание того, что это последний раз, должно облегчать задачу, — сказал Нэш, заметив его приближение.
— Наверное.
— Хочешь, чтобы я остался или дать вам поговорить наедине?
— Лучше наедине. — С отцом всегда было проще без свидетелей.
— Дай мне знак, если понадобится помощь.
Я кивнул.
— Спасибо. За все. Ты всегда был на моей стороне.
Он хлопнул меня по плечу.
— И это никогда не изменится.
Я это знал. И это было одним из величайших даров.
Нэш сразу направился к Мэдди, которая болтала с Рен и Холтом, обходя путь отца. Я не виню его.
Через пару секунд отец подошел.
— Кейден, — резко произнес он.
— Папа, — спокойно ответил я.
— Что, черт возьми, происходит с твоим братом?
Я сдержал стон.
— Понятия не имею.
Его глаза сузились.
— Он такой с тех пор, как ты вернулся. Я знаю, ты что-то сделал.
Где-то глубоко во мне, там, где ярость спала долгие годы, вспыхнул огонь.
— А не приходило тебе в голову, что это может быть из-за тебя?
Отец отшатнулся.
— Что ты несешь?
— Может, то, что ты всю жизнь с удовольствием стравливал нас друг с другом? Или что постоянно давал понять, что мы оба — величайшее разочарование в твоей жизни?
На его челюсти задергался мускул.
— Я лишь делал вас сильными. Чтобы вы могли справиться с любыми ударами судьбы.
— Ты разрывал нас на части. И когда мы, наконец, уйдем от тебя к черту, что у тебя останется? Только твоя горечь и жестокость. Звучит как жалкая жизнь, не находишь?
Красные пятна поднялись по шее отца.
— Следи за языком…
— Нет. Я слишком долго молчал. Хватит. То, что ты делаешь, — чудовищно. Я больше не собираюсь это терпеть.
— О чем ты вообще говоришь?
— Я ухожу, папа. Я больше не буду работать на компанию.
Челюсть отца отвисла, он уставился на меня в полном шоке:
— Ты не можешь быть серьезен.
Боже, как же хорошо было это произнести. Словно с моих плеч свалился груз в десятки мужчин. Или, может, просто бремя тирана-отца.
— Я чертовски серьезен. Останусь на две недели, чтобы закончить дела, а потом ухожу.
Взгляд отца стал холодным, как лед.
— Это все из-за той девки. Она всегда была проблемной. Надо было догадаться, что она разрушит твою жизнь.
— Это я наконец проснулся после всех этих лет твоих издевательств, — рявкнул я.
Он презрительно фыркнул:
— Как будто у тебя жизнь тяжелая. Я дал тебе все.
— Кроме единственного, что мне было нужно, — понимания, что ты хоть немного заботишься обо мне.
Отец рассмеялся, но смех был отвратительным:
— А ты думаешь, Грей заботится? Да ей нужны только твои деньги и статус.
Он хватался за соломинку, и я это прекрасно понимал. Но одно лишь упоминание ее имени заставило меня судорожно оглядеться. Тревога охватила меня, когда я не увидел ее в зале. Она ушла в туалет двадцать минут назад. Давно должна была вернуться.
Я резко оттолкнул отца и ринулся вперед.
— Эй! Я еще не закончил с тобой! — крикнул он мне вслед.
Но мне было плевать. Мне нужно было найти Грей. Сейчас.
40
Грей
Белая, обжигающая боль вспыхнула в коже головы, когда кто-то резко дернул меня назад в комнату. За спиной захлопнулась дверь. Ладонь накрыла мне рот, не давая нормально дышать. Я забилась и заскребла ногтями, пытаясь вырваться.
— Сука, — прошипел мужчина.
Я узнала этот голос.
Желудок скрутило, и я стала вырываться еще сильнее из хватки Гейба. Мои ногти впились ему в руку, он выругался и швырнул меня на пол.
Головой я задела край стула, в глазах взорвались искры.
— Так тебе и надо, — сплюнул он.
Я часто заморгала, пытаясь вернуть четкость. Только на счет «десять» Гейб снова перестал двоиться. И тогда я увидела Клинта — он лежал в углу, без сознания.
Страх сомкнул ледяные когти. Мне нужно отсюда. Бежать. Звать на помощь. Черт, зачем я искала пустой туалет в глухом коридоре — здесь мои крики никто не услышит.
— Даже не думай, — рявкнул Гейб. Он выдернул что-то из-за пояса.
В свете потолочных ламп мелькнул металл, и лишь через несколько драгоценных секунд я поняла, что это пистолет. Сердце забило так, что, казалось, сломает ребра, дыхание участилось.
— Что, язык проглотила? А то обычно у тебя зубки на острые словечки.
Я сглотнула, как могла быстро оценивая обстановку. Гейб в смокинге, с пистолетом, направленным на меня. И дело было не только в оружии. Лицо Гейба блестело липким потом, волосы прилипли ко лбу, взгляд метался, безумный.
— Что тебе нужно, Гейб? — я попыталась говорить ровно, хотя внутри все дрожало.
Он фыркнул7
— Ты такая же, как он. Считаете себя лучше всех.
— Как кто? — хотя я знала. Гейб всегда смотрел на Кейдена с неприязнью, а со временем это стало ненавистью. Я лишь не понимала почему.
Грудь Гейба тяжело вздымалась.
— Он думает, что может отобрать у меня все.
— Кейден ничего у тебя не отбирает.
— Не произноси его имени! — зарычал Гейб, сжимая рукоять.
— Он хочет украсть отели, Лену, родителей. Все.
Пальцы вцепились в ковер — я прикидывала, смогу ли рвануть к двери.
— Он уходит из компании, — выпалила я. Я не была в этом до конца уверена, еще нет, но, возможно, это даст мне пару секунд.
Гейб застыл.
— Врешь.
Я покачала головой.
— Правда. Он несчастен под началом твоего отца.
Гейб прикусил щеку, обдумывая.
Пока он отвлекся, я скинула босоножки на ремешках. Если придется бежать — точно не на шпильках.
— Ты врешь, — отрезал Гейб и двинулся ко мне.
— Н-не вру. Мы говорили об этом. Он ненавидит, что ваш отец сделал с вами обоими.
Гейб схватил меня за волосы и рывком поднял.
— Не смей оскорблять моего отца.
Боль в коже головы вспыхнула еще ярче.
— Прости.
Его пальцы стиснули сильнее, ствол вдавился мне в бок.
— Ничего ты не жалеешь. Ты такая же, как они. Делаешь вид, будто заботишься, а сама все украдешь.
Мне нужно было срочно успокоить его. Заставить говорить. Но как разговаривать с человеком на грани срыва?
— Почему ты думаешь, что он хочет у тебя что-то забрать?
В глазах Гейба вспухла ярость, и я поняла, что сказала лишнее.
— Он уверен, что все принадлежит ему! — взревел Гейб.
Мне нужно было двигаться. Сейчас. Колено взметнулось резко и точно — прямо в цель.
Он взвыл, хватка ослабла.
Я рванула к двери так быстро, как только могла. Но этого оказалось мало. Нужно было понимать — ненависть дает фору.