Час? За этот час могло случиться что угодно. Он спятил, если думает, что я буду стоять и ждать, пока какой-то маньяк причиняет боль Грей.
Я не стал тратить время на споры. Просто развернулся и пошел к своему внедорожнику.
Клинт окликнул меня по имени, но я не обернулся, ускорившись до бега.
— Поехали на моем, — крикнул Холт. — У меня есть снаряжение, и машина не служебная.
Меня дважды уговаривать не пришлось. Я резко сменил направление и прыгнул на пассажирское сиденье его машины. Лоусон, Нэш и Роан закинули бронежилеты на заднее сиденье и сами прыгнули туда. Холт сорвался с места, не дав никому сказать и слова.
— В багажнике сейф с оружием и еще несколько жилетов.
Лоусон взглянул на Нэша.
— Мы можем из-за этого потерять значки.
— Думаешь, мне не плевать? — огрызнулся тот.
Лоусон кивнул.
Холт бросил взгляд на меня:
— Этот парень вызывал у тебя хоть малейшее подозрение?
Я покачал головой.
— Ни разу. Казался простаком, который заботится о Грей. Безобидным.
Но я ошибался. Как ошибался и насчет своего брата.
Холт свернул на дорогу, ведущую к тайному дому Эдди.
Я прокручивал в голове каждое свое взаимодействие с ним, пытаясь найти хоть что-то. Пусто.
— Кейден, тебе надо будет прикрывать тыл, когда мы туда войдем. Ты не обучен, — предупредил Лоусон.
— Ладно, — буркнул я. Мне было плевать, кто войдет первым, лишь бы мы добрались до Грей.
Перед глазами вспыхнул ее образ. Как она запрокидывает голову, когда смех застигает ее врасплох. Как глаза загораются, когда я внутри нее. Как нежно она говорит, что любит меня. Я не могу ее потерять.
— О, черт, — выдохнул Холт.
Я резко повернулся к нему.
— Что?
Он указал вперед, над верхушками деревьев.
— Дым.
47
Грей
Я яростно колотила кулаками в запертую дверь:
— Эдди!
Моя инсулиновая помпа снова пискнула, и зрение поплыло. Черт. Все хуже некуда.
В нос ударил запах — тонкий, но узнаваемый. Я застыла. Дым.
Нет. Этого не может быть. Но я видела безумную ярость в глазах Эдди, когда он сказал, что заставит меня гореть. Он сдержал обещание.
Я забила по двери еще сильнее, крича его имя, но в ответ — тишина.
Дым начал сочиться из-под двери, и я отползла назад. Я знала: серое облако убьет меня гораздо быстрее, чем пламя. Мне нужно выбраться. Прямо сейчас.
Я металась взглядом по комнате, ища хоть что-то, что поможет сбежать. Но Эдди подготовил эту клетку как следует. Только матрас, одеяла, пара подушек и пустая бутылка из-под воды. Я допила последние капли — жажда сводила с ума.
Мой взгляд остановился на шерстяном одеяле. Потом — на окне.
Подбежав к нему, я постучала по стеклу. Дом старый, стекло толстое, но это был единственный шанс.
Я закашлялась — дым становился все гуще, глаза щипало. Я поспешила к матрасу, схватила одеяло и обмотала им руку. Вернувшись к окну, развернулась спиной и со всей силы ударила по стеклу. Рука казалась тяжелой, как свинец.
Боль пронзила от локтя до плеча, но звук треска был для меня музыкой. Я подняла руку и ударила снова. На этот раз стекло разлетелось вдребезги.
Осколки осыпались на пол, оставив в раме острые края. Я прикрыла их одеялом, обмотала подоконник и подтянулась. Стекло царапало спину, но я игнорировала боль и протискивалась дальше.
Впустив в легкие свежий воздух, я закашлялась еще сильнее, выползая на навес. Медленно подползла к краю и заглянула вниз. Голова закружилась. Высота оказалась больше, чем я думала, но выбора не было.
Я легла на живот и сползла, пока не повисла, держась руками, а ноги болтались в воздухе. Внутри домика уже плясали языки пламени, потрескивая и шипя, как дикий зверь. Я беззвучно взмолилась и отпустила хватку.
Я рухнула на землю, пролетев около полутора метров, и приземлилась на спину с приглушенным криком. Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь оценить ущерб. Боль пульсировала во всем теле, но, кажется, ничего не сломано.
Чей-то крик заставил меня резко поднять голову. Эдди стоял сбоку от домика, осматривая свое творение. В янтарных глазах вспыхнула ярость. Это придало мне сил — я вскочила.
Я хотела побежать по дороге, чтобы не заблудиться в незнакомом лесу, но выбора не было. Мне нужна была защита и укрытие. Я рванула в сторону деревьев. Мышцы горели, живот сводило от спазмов. Даже под действием адреналина тело казалось тяжелым, а во рту пересохло, как в пустыне.
Эдди завопил, захлебываясь яростью. Он выкрикивал бред про обещания и то, что я должна сгореть.