Горе и тревога висели в воздухе. Эмоции клубились в комнате, терзая меня, раздражая кожу, делая невозможным сидеть на месте.
Я вскочил, не в силах больше терпеть, и вышел в коридор. Уйти я не мог, но и оставаться здесь — тоже. Так что я начал ходить туда-сюда, считая плитки на полу. Синяя. Белая. Синяя. Белая.
В памяти вспыхнуло лицо Грей: кожа неестественно бледная, липкая от пота, дыхание сбивчивое.
Воспоминания прорвались сквозь стены, которые я столько лет пытался возвести, — воспоминания о том, как много лет назад я чуть не потерял ее.
— Кейден? — раздался знакомый голос.
Я развернулся.
— Мам?
Она поспешила ко мне и заключила меня в объятия.
— Как она? Ты что-нибудь слышал?
Я покачал головой.
— Врачи все еще с ней работают.
Мама разжала объятия, но крепко взяла меня за руки. В ее взгляде читалось беспокойство — ей явно не понравилось то, что она увидела в моих глазах.
— Мне так жаль.
В груди будто сжали тисками.
— Я не знаю, как пережить это.
Она крепче сжала мои руки.
— Переживешь. Ты должен быть сильным за Грей — пока она не сможет быть сильной за себя.
— Это мой самый большой страх.
Брови у мамы сдвинулись.
— Что именно?
— Что я потеряю ее, как потерял Клару. — Впервые я произнес вслух то, что мучило меня так долго. Я знал, почему держался подальше от Грей после ее диагноза. Это казалось слишком хрупким, слишком опасным. Но толку от этого не было. Потому что Грей уже давно поселилась в моем сердце. Так глубоко, что никакое время, никакая дистанция не смогли бы ее оттуда вытеснить.
— О, Кейден, — прошептала мама, снова обняв меня. На этот раз — не отпуская. — Я знала, что это оставило на тебе след.
— На всех нас, — выдавил я.
Она гладила меня по спине — так, как не делала уже много лет.
— Мы не можем позволить этой утрате и дальше сворачивать нас на кривую дорожку, заставлять принимать неправильные решения. Клара никогда бы этого не хотела.
— Я знаю, — хрипло ответил я.
— Любить — значит открываться самой страшной боли.
Я резко обхватил ее в ответ.
— Но любовь же дарит нам и самое прекрасное, что мы можем испытать. Скажи честно, ты бы отказался хотя бы от одной секунды с Грей, лишь бы не чувствовать эту боль?
Я отстранился и встретил ее взгляд.
— Нет.
Она сжала мои плечи.
— Потому что ты ее любишь.
— Я столько времени потратил, пытаясь держать ее на расстоянии, — слова были едва слышны, сорвавшись в шепот, полный боли.
Мама посмотрела мне прямо в глаза.
— Но больше ты не будешь тратить время впустую.
— Я сделал ей предложение, — признался я.
Мама просияла, глаза заблестели слезами.
— Я не могу дождаться, когда начнем планировать свадьбу.
Я неожиданно рассмеялся — не ожидал, что сейчас способен на такой звук.
— Ты и Керри можете составить друг другу компанию.
В коридоре послышались шаги, и я повернулся — к залу шел мужчина в хирургическом халате. Я сразу пошел навстречу.
Он вошел и огляделся.
— Семья Грей Хартли?
Все встали как один.
— Я доктор Джонс. Я ухаживаю за Грей.
— Как она? — прохрипела Керри.
Доктор перевел на нее взгляд.
— Она в стабильном состоянии, но пока не пришла в сознание. У нее несколько поверхностных ран, мы их обработали и зашили. Но главная проблема сейчас в том, что у нее развился кетоацидоз.
Керри издала сдавленный звук и вжалась в мужа.
— Мы уже привели ее уровень сахара в норму. Теперь остается только ждать, пока она проснется. Тогда мы сможем сказать больше.
— Можно мне ее увидеть? — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.
Доктор посмотрел на меня.
— В палату можно заходить по одному-два человека. Решайте, кто пойдет первым.
Керри дрожащей улыбкой посмотрела на меня.
— Она захочет проснуться и увидеть тебя.
В груди снова запекло.
— Спасибо, — выдохнул я. Слова едва слышные, но искренние.
Доктор кивнул и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы пошли по коридору к лифтам.
— Мы поместили ее в реанимацию, чтобы вести наблюдение, но она дышит самостоятельно.
Хотелось, чтобы это меня успокоило, но я был слишком напуган. Только кивнул.
Лифт открылся на другом этаже, доктор Джонс набрал код на двойных дверях и провел меня по лабиринту коридоров, пока мы не остановились у открытой палаты.
— Говорите с ней. Это может помочь.