Кейден улыбнулся:
— Уверен, наши мамы убили бы нас обоих за это.
Из меня вырвался смех — такой чистый, долгожданный.
— В этом, пожалуй, ты прав.
— Никогда не устану слушать, как ты смеешься. Я так чертовски скучал по этому звуку.
В носу защипало.
— Кейден...
Он сунул руку в карман и достал что-то маленькое.
— Я должен вернуть тебе одну вещь.
Я нахмурилась.
— Что?
Кейден выложил на одеяло крошечный серебряный кулон на тонкой цепочке.
Я ахнула, схватила его в ладони.
— Мое ожерелье? — Я уставилась на маленький компас, который так любила, не веря, что он настоящий.
Кейден с трудом сглотнул.
— Медсестра дала его мне, когда я привез тебя в больницу тогда. Я держал его в руках все то время, пока они боролись за тебя. Каждый момент, что ты была в коме. Для меня это был талисман. Я верил, что если буду держаться за него, с тобой все будет хорошо.
Глаза защипало, за ними нарастало давление.
— Кейден...
— Даже когда я ушел, этот кулон всегда был у меня в кармане. Каждый день. Он заставлял меня чувствовать, что ты рядом.
Несколько слез вырвались и потекли по щекам, а Кейден аккуратно стер их пальцами.
— Иногда мне кажется, что это ожерелье снова привело меня к тебе. Ты всегда была моей путеводной звездой. Моим внутренним компасом, который указывал путь. И теперь я должен вернуть его тебе.
Он нагнулся и застегнул ожерелье у меня на шее. Я подняла на него глаза.
— Я не могла бы любить тебя сильнее.
Кейден склонился и коснулся моих губ.
— Я не могу дождаться, когда женюсь на тебе, — его губы дразнили, пока он надевал кольцо, которое врачи, должно быть, сняли перед операцией. — Когда мы заведем детей. — Его язык легко скользнул по моим губам. — Когда построим прекрасную жизнь.
— Тошнит, — проворчал Нэш, вваливаясь в палату. — Не целуй мою сестру у меня на глазах.
Кейден отпрянул, сверля его взглядом.
— Ты мог бы хотя бы постучать.
— Это, на секундочку, больница. Я не должен бояться застать вас за этим в любой момент, — огрызнулся Нэш.
Губы Роана дернулись, когда он зашел следом.
— Судя по этому камню на ее пальце, нам придется привыкнуть. — Он подошел и осторожно обнял меня. — Я так рад, что с тобой все в порядке.
— Спасибо, братик, — прошептала я.
— Камень? — пискнула мама с порога, ее взгляд метнулся от меня к Кейдену и обратно.
Нэш схватил мою руку и поднял к свету.
— Черт возьми. Она и правда сказала «да». — Он ухмыльнулся Кейдену. — Молодец, чувак. — А потом нахмурился. — Но целоваться при мне тебе все равно запрещено.
Эпилог
Грей
Один месяц спустя
— Не поднимай это! — рявкнул Кейден.
Я медленно поставила коробку на багажник его внедорожника и повернулась к своему жениху:
— Кейден...
— Ты все еще восстанавливаешься.
Я шумно выдохнула, и волосы у лица дрогнули.
— Врач сказал, что я могу вернуться к обычной жизни. Две недели назад.
— Он сказал, что тебе нужно беречь себя, — упрямо возразил Кейден.
— Только если я чувствую усталость или боль. А я не чувствую ни того, ни другого.
Несколько швов на спине и шее сняли еще на том приеме у врача, а синяки на горле почти исчезли. Учитывая все, через что я прошла, я чувствовала себя на удивление хорошо.
Кейден подошел ко мне, убрал волосы с лица и заключил меня в объятия.
— Просто позволь мне еще немного о тебе позаботиться.
Я растаяла от мольбы в его голосе. С тех пор как меня похитили, было нелегко. Кейден был постоянно напряжен, каждый вечер перед сном проверял замки на дверях и окнах, чаще меня следил за уровнем сахара в моей крови.
Я прижала ладонь к его груди, наслаждаясь ощущением ровного ритма его сердца.
— Со мной все хорошо.
Кейден опустил лоб к моему.
— Сегодня ночью тебе снова снился кошмар.
Я поерзала в его объятиях.
— Но ты помог мне его пережить.
Он чуть отстранился.
— Хочешь рассказать, что тебя так встревожило?
В больнице мне снилось несколько кошмаров, и Кейден всегда был рядом, чтобы помочь. Он забирался на больничную койку и держал меня, пока я не засыпала снова. После возвращения домой кошмары отступили... до прошлой ночи.
— Я не знаю, хочу ли возвращаться на работу в Vacation Adventures, — призналась я.
Джордан говорил, что мне можно взять столько времени, сколько понадобится, но с тех пор как врач разрешил мне жить обычной жизнью, я все чаще думала об этом. Там слишком много боли. Я не могла сидеть за столом рядом с пустым местом, где должен был быть Эдди. Не могла бесконечно возвращаться мыслями к миллиону воспоминаний и при этом сомневаться в каждом из них.