— Все плохо, — прошептала она.
И была права. Старая, ржавая опора для помидоров глубоко впилась в кожу, а раны выглядели воспаленными.
— Эти штуки — проклятие. Косули суют головы, пытаясь добраться до помидоров, и застревают.
Рыжая прикусила губу, щека втянулась.
— Никогда об этом не задумывалась.
— Большинство людей — тоже. — Я достал из сумки кусачки и быстро освободил косулю. Раны выглядели ужасно. — Ее нужно показать ветеринару.
Я оглядел дорогу. Везти в город — слишком долго.
— У меня есть сарай. Она может пожить там.
Я бросил на женщину вопросительный взгляд.
— Я иногда беру на передержку раненых животных. Одним больше — одним меньше, — ответила она.
Конечно. Сердце у нее разрывалось от боли.
— Стены должны быть высокими, чтобы она не перепрыгнула.
— Есть такой загон. Все в порядке.
Я посмотрел в сторону ее дома. Вдали был виден сарай, даже отсюда было ясно, что он нуждается в ремонте. Выругался.
— Ладно. Жди здесь.
— Можно было бы и спасибо сказать, — пробормотала она.
Я вернулся к снегоходу за носилками. Когда я вернулся, она уже дрожала.
— Тебе нужна нормальная куртка.
Она устало вздохнула:
— Моя куртка нормальная.
— Ты дрожишь.
— Обычно я не сижу в снегу, — огрызнулась она.
Ей нужна была одежда для этого климата, а не куртка с декоративными звездочками на рукавах.
— Помоги перевернуть косулю, чтобы мы подсунули доску?
Женщина кивнула:
— Аспен.
— А?
— Меня зовут Аспен.
Я только хмыкнул. Мне не нужно было знать ее имя. Я и так уже знал слишком много.
Она что-то пробормотала себе под нос, но я не расслышал.
— На счет три. Раз, два, три.
Мы перевернули косулю и подсунули доску, закрепили ее ремнями. Я быстро подогнал снегоход и пристегнул носилки.
— Садись, — сказал я Аспен.
Ее глаза распахнулись:
— Со мной?
— Хочешь пешком идти?
Ее снова пробрала дрожь, и она покачала головой. Очень осторожно она перебросила ногу через сиденье.
— Держись за мою талию, — сказал я хриплым голосом.
Она послушалась. И я едва не дернулся от ее прикосновения. Даже через слои одежды от нее исходило обжигающее тепло. Опасность. Это слово мигало в голове, пока я медленно трогался с места.
Я сжал зубы, сворачивая на подъездную дорогу к дому Аспен, и почувствовал, как она крепче ухватилась за меня. Когда мы остановились перед старым домом, она отпустила меня, и я, наконец, выдохнул, затаив дыхание с того самого момента, как почувствовал ее руки на себе.
Аспен быстро спрыгнула со снегохода и тут же распахнулась дверь, и маленькая девочка выбежала на крыльцо.
— Мамочка!
Она слетела по ступенькам так быстро, как только позволял пухлый зимний комбинезон, похожая на розовый сверкающий снежок.
— Кэйди, — мягко пожурила ее Аспен. — Я же сказала тебе ждать внутри.
Виноватое выражение промелькнуло на лице девочки.
— Я знаю, но... — Она замолчала, увидев косулю на задней платформе снегохода. — Нет! Она что, умерла?!
Аспен тут же обняла дочь.
— Нет, Стрекозка. Она просто спит, чтобы мы смогли ей помочь.
В глазах девочки выступили слезы.
— Правда?
— Правда. Люди из охраны рыбных ресурсов помогли нам. Мы позаботимся, чтобы с ней все было хорошо.
Взгляд девочки метнулся ко мне — таким же зеленым, как у матери, и я застыл на месте.
— Вы поможете моей маме спасти Бэмби?
Черт побери. Я не мог сказать «нет» ни этому взгляду, ни этой чертовой косуле.