— Мне тоже. Именно поэтому я и выкрикнула тебе «милый». Как будто кто-то поверит, что мы встречаемся.
— Не знаю. Думаю, наш поцелуй вполне убедил.
Щеки Грей окрасились в розовый.
— Может быть.
— Почему ты просто не попросишь Лоусона поговорить с ним?
Она резко схватила меня за руку, ее ногти впились в кожу.
— Не смей ему ничего говорить.
Я приподнял брови.
— Почему? Твои братья мигом вышвырнут его, и он даже не поймет, что произошло.
— Ты не понимаешь. После моего диагноза все изменилось. Они всегда были защитниками, но теперь это словно спорт высших достижений. Я не хочу их вмешивать. И знаю, что мне не стоило тебя в это втягивать. Тем более это не очень правдоподобно, если ты уже в эти выходные подцепишь в баре какую-нибудь туристку. Но…
— Джиджи, — я сжал ее руку. О, черт. Это было до безумия глупо. Безрассудно. Но слова все равно сорвались с губ: — Я помогу тебе.
— Правда?
Большой палец скользнул по внутренней стороне ее ладони, и я наслаждался прикосновением ее кожи. Я играл с огнем.
— Думаю, у меня есть идея, которая решит наши проблемы разом.
Она посмотрела на меня с подозрением.
— Какая?
Краешки моих губ приподнялись.
— Будь моей девушкой.
5
Грей
Моя челюсть отвисла, и я уставилась на Кейдена. Мне явно нужно было проверить слух, потому что эти слова не могли прозвучать из его уст.
Кейден поднял руку и кончиками пальцев провел по моей челюсти, аккуратно закрывая мне рот.
— А то мухи налетят.
Я резко оттолкнула его руку, сбросив с кожи ощущение его огрубевших пальцев.
— Тебя сегодня утром по голове ударили?
Он приподнял бровь.
— Мы не можем находиться рядом больше двух минут, не начав спорить.
Кейден пожал плечами:
— Сыграем на публику, будто это страсть.
— Моя семья и друзья прекрасно знают, что ты — проклятие всей моей жизни.
Мне показалось, что в его взгляде на миг мелькнула боль, но она исчезла так быстро, что я решила — показалось.
Он сунул руку в карман и крепко сжал что-то внутри.
— Как я сказал этому придурку: любовь и ненависть — две стороны одной медали.
Я фыркнула:
— Когда речь о тебе, убийство — это мой язык любви.
Кейден ухмыльнулся уголком губ:
— Видишь? Мы уже строим правдоподобную легенду.
Я внимательно его изучала. Годы вдали от Сидар Ридж сделали его еще привлекательнее: резче очертания скул, глубже оттенки в его ореховых глазах, которые могли загипнотизировать кого угодно.
— Зачем тебе все это?
Кейден встретил мой взгляд:
— Я ненавижу, что он тебя преследует. Это переходит все границы. Ты не должна постоянно оглядываться через плечо, думая, не появится ли он снова. Если все поверят, что мы без ума друг от друга, он рано или поздно отстанет.
— Ты сказал, что это поможет нам обоим.
Его взгляд на секунду метнулся к озеру через дорогу, прежде чем он заговорил:
— Мой отец пилит меня за то, что я «недостаточно респектабелен». Хочет, чтобы я остепенился. Если он подумает, что я серьезно встречаюсь с кем-то, это даст мне передышку от его критики.
— Твой отец — редкостный ублюдок, — проворчала я. Гаррисон Шоу никогда не был особенно ласковым, но после смерти Клары все стало еще хуже. Вместо того чтобы показать оставшимся детям, что любит их без условий, он превратил свою миссию в одно — обесценивать их и тыкать в каждую их слабость.
Кейден хмыкнул:
— И это никогда не изменится. Лучшее, что я могу сделать, — на время заткнуть его.
— И ты думаешь, притворяясь моим парнем, ты этого добьешься?
— Моя мама всегда любила тебя и твою семью. А отец, каким бы козлом он ни был, испытывает уважение к бизнесу, который построил твой отец.
Мой папа в двадцать с небольшим основал компанию по производству туристического снаряжения, и она взлетела. Позже он продал ее, обеспечив нас всех деньгами на всю жизнь. Но мы, дети, все равно хотели работать и это было заслугой того трудолюбия, что он в нас вложил.
Я переминалась с ноги на ногу. Согласиться на это — самая безумная идея на свете. Мне и так было достаточно тяжело просто видеть Кейдена в городе — постоянно помнить о том, что я потеряла, когда он ушел из моей жизни. А быть рядом с ним, зная, что никогда не смогу иметь его даже как друга… это было бы все равно что сыпать кислоту на открытую рану.
— Это ненадолго, — поспешил добавить Кейден. — Я надеюсь, что после гала-вечера Фонда Клары отец отправит меня обратно в Нью-Йорк. Это через пару недель.