Я выскочил из кабинки:
— Будет странно, если я не поеду, — тихо сказал я.
Она сморщила нос:
— Ладно. — И тут же направилась к выходу.
— Эй! — я догнал ее на улице. — Почему ты так рвешься уйти вперед?
— Ты всегда ведешь себя странно из-за моего диабета. Будто то, что я делаю, мерзко или отвратительно.
Я резко выпрямился:
— Я не думаю, что это мерзко.
— Тогда в чем дело?
Сердце грохотало в груди, ладони вспотели.
— Это напоминает мне о том дне, ясно?
Грей застыла:
— О том дне, когда я заболела?
Я кивнул:
— Не хочу снова это переживать. Прости, если из-за этого я веду себя странно.
В ее глазах мелькнула жалость.
— Мне жаль.
— Не надо.
Она глубоко вздохнула:
— Но если мы собираемся это делать, тебе придется привыкнуть к Айле и Дексу.
Я нахмурился:
— Айла и Декс?
Грей улыбнулась и похлопала по своей помпе:
— Айла. — Потом закатала рукав и показала маленькое устройство размером с блютуз-наушник, приклеенное к коже. — А это Декс.
— И что делает второй?
Она провела пальцем по пластырю:
— Это Dexcom — непрерывный монитор уровня глюкозы. Он отслеживает показатели и отправляет их на телефон.
Я нахмурился:
— Там что, игла внутри?
Грей кивнула:
— Да. Он передает данные в приложение. Иногда я делюсь ими с мамой, если иду в долгий поход — на всякий случай.
У меня пересохло в горле:
— Это больно?
— Только если неправильно его вставить или держать слишком долго в одном месте.
Я ненавидел саму мысль о том, что Грей может испытывать боль. А уж из-за того, что какая-то случайная болезнь выбрала именно ее? Это бесило меня до чертиков.
Грей вдруг улыбнулась:
— Не так уж и страшно. Хуже всего, когда я случайно задеваю Айлу, и она вырывается.
Я поморщился:
— Звучит ужасно.
— Да, это тебе не радуга с котятами.
— Прости, Джиджи.
Она нахмурилась:
— Мне не нужна твоя жалость.
— Это не жалость. — Я крепко сжал ее затылок. — Просто ненавижу, что тебе приходится с этим жить. Это несправедливо.
— Нет, несправедливо. Но, думаю, никто на этой планете не получает обещание справедливости. У каждого из нас своя задница — просто у всех она разная.
Я невольно улыбнулся. У Грей всегда был острый язык — результат жизни с четырьмя старшими братьями. Но когда у Лоусона родился первый ребенок, она поклялась не ругаться, чтобы первое слово Люка не было матом. Теперь она заменяла все ругательства более мягкими словами.
— Да, у каждого из нас своя задница, — повторил я.
Грей показала мне язык:
— Давай быстрее, а то я опоздаю, и Джордан устроит мне разнос.
— Хорошо, Джиджи.
Мы пошли по тротуару, и у меня возникло странное желание снова взять ее за руку. В этом не было никакого смысла — мы уже достаточно показали себя на публике. Рэнс видел нас вместе, да и половина городка тоже. Но пальцы словно тянулись к ней сами.
Что со мной не так? Я никогда не держал женщин за руку. Мог открыть дверь, положить ладонь на спину, но не переплетать пальцы.
Мне нужно было взять себя в руки. Найти способ создать между нами дистанцию. Иначе я не переживу этот месяц.
Грей поднялась по ступенькам к своему домику. Крошечное бунгало идеально ей подходило — приветливое крыльцо, горшки с яркими цветами на ступенях.
Но у самой двери она резко остановилась.
— Странно…
— Что такое? — Я заглянул ей через плечо и увидел, что дверь распахнута настежь.
9
Грей
Мое сердце забилось чаще, я попыталась заглянуть в гостиную, но Кейден оттянул меня назад.
— Даже не думай.
Я сердито уставилась на него:
— Это мой дом.
— А ты весишь от силы сорок с хвостиком. Если там кто-то есть, тебя уложат за две секунды.
Я насупилась еще сильнее:
— Я прошла несколько курсов самообороны. Умею использовать чужой вес против него самого.
Кейден раздраженно выдохнул:
— Ладно, ты крутая. Но можно я все равно войду первым?
Я пожала плечами:
— Не возражаю использовать тебя как человеческий щит. Только постарайся не заляпать ковер кровью, если тебя подстрелят.
Он метнул в меня мрачный взгляд.
— Сам же хочешь играть в бравого защитника — вот тебе и дырки от пуль.
Кейден покачал головой, но шагнул внутрь.
В ту же секунду у меня скрутило желудок. Юмор — моя привычная броня, но от мысли, что Кейдену могут причинить вред, меня бросало в холодный пот. Можно было бы вызвать полицию, но это означало бы, что мои братья явятся в полном составе и снесут мне полдома.