Секунды тянулись мучительно медленно, каждая сжимала меня все сильнее. Когда Кейден снова появился, стянутость в груди отпустила, и я наконец смогла вдохнуть.
— Никого. И, похоже, ничего не трогали.
Я нахмурилась:
— Странно.
— Ты с утра дверь запирала?
Я закатила глаза:
— Я росла рядом с Лоусоном, Роаном, Холтом и Нэшем. Как думаешь?
Кейден поднял руки:
— Просто спросил. Многие тут вообще не заморачиваются.
Но после того, как двое придурков взялись за Рен с Холтом, а бывший Мэдди приперся к Нэшу, многие снова начали запирать двери. Стало доходить, что маленькое сообщество — не гарантия безопасности.
— Зайди и проверь, не пропало ли что-нибудь. Держишь дома наличку или рецептурные препараты?
Я покачала головой, перешагивая порог:
— Единственное лекарство — инсулин. Если его сперли, я буду в ярости — он стоит конских денег.
Кейден только глухо хмыкнул.
Я обошла гостиную, оглядываясь. Остановилась у книжной полки, нахмурилась.
— Что такое? — спросил Кейден.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки:
— Ничего.
— Похоже на «что-то».
Я уставилась на полку, усыпанную книгами, безделушками и рамками с фото:
— Мне казалось, эта фотография стояла на другой полке.
Снимок меня, Мэдди и Рен на сапбордах посреди озера. Мы в купальниках, держим весла над головами, как победители.
— Хотя, может, я ошибаюсь. Просто паранойя после открытой двери.
Кейден задумчиво посмотрел на фото:
— Давай позвоним Нэшу. Он снимет отпечатки.
Я резко обернулась и замотала головой:
— Никакой полиции. Никаких братьев. Нет. Только если пропало что-то конкретное.
— Джиджи, это может быть эскалация со стороны Рэнса. Вид у него, когда он нас увидел, был крайне недовольный.
Меня подташнило:
— Я с утра не поставила сигнализацию. Обычно включаю только на ночь, когда дома. Буду ставить всегда. Обещаю.
У него дернулась скула:
— Это не похоже на разумный подход.
— Это мое решение. Не отнимай его у меня. Для меня же не варят крольчат и не оставляют их на кухне. Всего лишь фотография не на своем месте — я могла и сама ее переставить, да забыть.
Кейден тяжело вздохнул:
— Клянешься, что теперь всегда будешь включать сигнализацию?
— Обещаю. — И это было правдой. Мысль о том, что кто-то проник в мой дом, пробирала до костей.
Он нахмурился, решение ему явно не нравилось, но спорить не стал:
— Давай досмотрим остальное.
Я кивнула. Мы тщательно проверили гостиную и перешли на кухню.
— Если этот тип стащил мои остатки еды, я взбешусь по-настоящему.
Кейден насупился еще сильнее:
— Не смешно.
Я распахнула глаза:
— Я никогда не шучу про ризотто с колбасками и запеченную спаржу.
— Джиджи… — прорычал он.
— Ладно. Когда я на нервах, меня тянет ерничать. А возможное проникновение в дом — это как раз повод для нервов.
Раздражение на лице Кейдена растаяло, и на миг мне показалось, что он притянет меня к себе. Предательскому сердцу этого только и надо было.
— Разберемся, — пообещал он. — Но с полицией было бы проще.
Раздражение вернулось:
— Нет.
Кейден вздохнул:
— Ладно. Тут вроде порядок. Разве что ты держишь заначку в морозилке.
— В морозилке у нормальных людей мороженое.
Я проверила, на месте ли инсулин в холодильнике, вышла из кухни и двинулась по коридору. Заглянула в ванную — все как обычно. Потом — в спальню.
Я изо всех сил старалась не ерзать, когда мы вошли. В маленьком помещении, где я сплю, нас двоих будто окружил ток — по коже пошли мурашки.
Он оглядел комнату и внимание его задерживалось не только на возможных «точках взлома». Взгляд цеплялся за каждую фотографию, за каждую мелочь, словно в них было что-то важное обо мне.
Когда-то у него было свое место среди этих вещей. В детстве моя комната была утыкана снимками с ним, моими братьями и мной. Золотая рыбка-плюшевая игрушка, которую он выиграл мне на ярмарке. Билетик из кино, куда он с Нэшем тайком провели меня на фильм 13+, когда мне было одиннадцать. Миллион воспоминаний, которые я потом запаковала в коробки и запихнула в шкаф.
Я заставила себя отвести взгляд от Кейдена и принялась осматривать спальню. Подойдя к кровати, ощутила, как скрутило живот. Покрывало было смято так, будто на нем кто-то лежал.
Я сглотнула, прикидывая: утром я сидела на краю кровати, надевала носки — может, это и оставило следы. Открыла тумбочки — ничего не пропало.