— Как ты все видишь?
— Потому что знаю тебя почти всю жизнь. — И слишком пристально следила.
Большой палец Кейдена стал лениво гладить мою руку. Движение потянуло меня к нему — ближе, еще ближе. Каждый миллиметр — игра с огнем.
Его взгляд разгорелся, опустился на мои губы.
Сердце стучало в ребра. До поцелуя — дыхание.
Сова ухнула, и Кейден резко отшатнулся, выпустил мою руку, будто она обожгла. Схватил колу, сделал длинный глоток, не глядя на меня.
Лицо вспыхнуло, желудок скрутило. Я вскочила:
— Вспомнила, мне надо подготовиться к походу на конец недели. Поем и поработаю. Одеяла и подушки — в шкафу в коридоре.
Я не стала ждать ответа. Схватила пиццу, колу и унеслась в спальню. Но картинка, как Кейден отдергивается, выжглась в мозгу. Еще одно напоминание: он никогда не захочет меня так, как мне хочется его. Чем раньше я приму это, тем быстрее смогу идти дальше.
11
Кейден
Я бы с куда большим удовольствием выдернул один из тех ножей из манекена и вонзил себе в бедро. Это было бы куда менее мучительно, чем видеть боль в глазах Грей. Боль, которую я сам туда поселил своей безрассудностью.
Раньше я лучше держал себя в руках. Но тогда нас с Грей разделяли почти пять тысяч километров. Тогда я мог запереться в своей нью-йоркской крепости и приезжать домой пару раз в год. А теперь я видел ее постоянно. Не мог удержаться и не вдыхать ее запах — сладкий, с легкой горчинкой, как и сама Грей. И еще то, как она понимала меня. Как сразу видела суть любой ситуации и знала, что это значит для меня.
У меня было тысяча причин держаться от нее подальше. Но когда дело касалось Грей Хартли, я всегда был жадным. Только теперь я играл с огнем. С пламенем, которое могло оставить нас обоих с ожогами третьей степени.
Я заставил себя доесть пиццу, хотя есть совсем не хотелось. Помыл тарелку, завернул остатки и убрал в холодильник. Потом прислушался. Сначала — тишина. А потом я услышал, как Грей ходит по своей комнате. Через секунду открылась дверь.
Я приготовился к тому, что она выйдет. Попытался заранее закрыться от ее красоты. Но она так и не появилась. Хлопнула другая дверь, и через мгновение послышался шум душа.
В голове пронесся поток проклятий, а картинки, нахлынувшие на меня, были прямой дорогой в ад.
Грей под струями воды. Ее руки, скользящие по коже, покрытой мылом. Я, заходящий к ней в душ. Мои пальцы сжимаются на ее бедрах. Я вхожу в нее.
Чистый ад.
Я подошел к своей сумке, вытащил ноутбук и наушники. Воткнув их в уши, включил плейлист на такой громкости, чтобы заглушить шум воды, и открыл почту. Но на экране я все равно видел только Грей.
Запах кофе дразнил мой нос, и я, застонав, перевернулся на спину. Где-то дернулась мышца. Я зажмурился от утреннего света. Этот диван явно не предназначен для сна.
— Кофе? — раздался из кухни голос Грей.
Мой взгляд сам потянулся к ней, и я тут же пожалел об этом. Грей была в шелковых пижамных шортах серебристо-серого цвета и таком же топе на тонких бретельках, которые едва касались ее миниатюрной фигуры. Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы.
— Что это на тебе?
Она бросила взгляд вниз.
— Моя пижама.
— Ты спишь в этом?
Она пожала плечами.
— Это удобно.
Черт побери, нет, это не было «удобно». Это будет преследовать меня в чертовых снах до конца жизни. Мой член болезненно уперся в спортивные штаны, и я, пробормотав ругательство, сел.
— Мне нужно идти.
— Как хочешь, — буркнула она, выходя из кухни.
Черт. Я только все усугублял. Встав, я схватил сумку и привел диван в порядок, расправив подушки. Потом направился к двери, включил сигнализацию и проверил замок, чтобы он защелкнулся, когда я выйду.
Я шагал к своему внедорожнику так, словно за мной гналась вся адская свора. А может, так оно и было. Образ Грей, запечатлевшийся в моей голове, был выше моих сил.
Хрустнув шеей, я забрался за руль. Мне бы сейчас стакан крепкого виски. Но, учитывая, что было всего семь утра, пришлось довольствоваться самым крепким кофе, какой только найду.
Я поехал в The Brew и припарковался в нескольких магазинах от кофейни. Выйдя из машины, направился к небольшому уютному кафе. Оно напоминало мне саму Грей — яркое, с пестрым, немного хаотичным декором. И у него, как и у нее, была какая-то особая жизненная энергия.
Колокольчик звякнул, когда я открыл дверь. Половина столиков уже была занята местными, заглядывающими сюда перед работой, и туристами, которые собирались на утренние прогулки.