— А вдруг найдешь то, что полюбишь еще сильнее.
— Говорит девушка, которая в итоге вернулась к своей детской влюбленности.
Лицо Рен смягчилось, и я издала театральный звук тошноты:
— Вы с моим братом иногда слишком уж приторные.
Она засмеялась:
— Даже не собираюсь извиняться.
— Давайте хотя бы во время еды без этого, ладно? — попросила я, поправляя свой инсулиновый насос.
— Ладно. Давай тогда поговорим о твоей личной жизни.
Я застыла, сэндвич завис в сантиметре от рта:
— И что ты хочешь знать?
Рен уставилась на меня:
— Моя лучшая подруга встречается с парнем, которого знает почти всю жизнь, даже не считает нужным рассказать мне, а теперь еще спрашивает, что я хочу знать? Да обо всем!
Я виновато скривилась:
— Прости. Все произошло так внезапно. Я и сама не ожидала.
Рен открыла пакет чипсов:
— Я тоже. В последний раз, когда мы говорили об этом, ты собиралась его зажарить на открытом огне.
— Ну, может, не все так уж плохо, — пробормотала я.
Рен округлила глаза:
— Мне пришлось останавливать тебя, чтобы ты не вылила ему напиток на голову на семейном ужине.
— Он вел себя раздражающе, — попыталась оправдаться я.
— Вот я и хочу понять, как мы так быстро перешли от «раздражает» к «спим вместе».
Я нервно теребила ноготь большим пальцем. Господи, я такая сволочь. Мы с Рен никогда не врали друг другу. Мы делились практически всем. Единственное, что я когда-либо скрывала, — это глубину своих чувств к Кейдену. Казалось, если я произнесу это вслух, волшебство между нами исчезнет.
— Джи? — поторопила Рен.
Я уставилась на свой сэндвич:
— Это ненастоящее.
Рен замерла.
— Что именно ненастоящее?
— Мы с Кейденом.
Ее глаза расширились:
— Я знала, что что-то упускаю! Думала, вы уже давно тайно крутите роман, а все эти ссоры — это какой-то странный вид прелюдии.
Я поперхнулась содовой и закашлялась:
— Определенно не прелюдия.
Рен изучала меня, явно ища ответы, которых у меня самой не было:
— Зачем тогда играть в парочку влюбленных?
Я крутила язычок банки с содовой:
— Рэнс не оставлял меня в покое, и мне уже начинало становиться жутко. А отец Кейдена требует, чтобы он взялся за ум и выглядел «устроившимся» парнем.
В голосе Рен сразу проскользнула тревога:
— Что значит «становилось жутко»?
Я почувствовала укол вины. Когда-то парни влюбились в Рен до одержимости. Один из них с двумя дружками напал на нее, и ей прострелили грудь, едва не убив.
Я сжала ее руку:
— Нет, ничего подобного. Просто он никак не понимает, что между нами ничего не будет. Я думала, если он увидит, что я «двигаюсь дальше», то отстанет.
Рен чуть расслабилась:
— И как, работает?
— Думаю, да. Вчера он не написал ни сообщения. Считаю это победой.
Она шумно выдохнула:
— Мужчины. Такое хрупкое эго.
Я рассмеялась:
— С чистой правдой не поспоришь.
Рен ковыряла вилкой кусочек хлеба:
— Ты уверена, что это хорошая идея?
Я откусила кусок своего любимого сэндвича с индейкой, чтобы выиграть немного времени, но даже его вкус я не ощущала.
— Это самый простой вариант. После гала он уедет, и мы придумаем какую-нибудь историю про мирное расставание.
— Но ты ведь заботишься о нем.
Я замерла.
— Конечно. Он лучший друг Нэша. Я знаю его всю жизнь.
Рен впилась в меня взглядом:
— Грей, может, я не замечала этого раньше, пока мы росли, но теперь я все вижу. Ты умеешь скрывать чувства, но я-то тебя знаю. Иногда я ловлю твой взгляд на нем… такой, будто у тебя сердце разрывается.
Я сглотнула ком в горле:
— Наверное, это я просто изо всех сил пытаюсь его не прикончить.
— Грей… — мягко произнесла она.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки.
— Это же я. Сколько раз ты держала меня, пока я ревела после того, как Холт ушел? Ты и бабушка вытаскивали меня из постели, заставляли есть, следили, чтобы я не сломалась. Ты видела меня в самые худшие моменты. Ты знаешь, что можешь доверять мне.
Глаза защипало.
— Я любила его.
Рен сжала мою руку, молча поддерживая меня.
— Я даже не знаю, когда это началось. Просто всегда было ощущение, что он понимает меня. Что мы с ним говорим на одном языке, который недоступен никому другому.
— Вспоминая прошлое, я понимаю, что вы часто исчезали одновременно, — заметила она.
На моих губах появилась печальная улыбка:
— У нас было одно местечко. Если кто-то из нас хотел все обдумать, мы шли туда. И часто оказывалось, что мы приходим одновременно. Просто разговаривали — о чем угодно. После того как он потерял Клару, мы бывали там еще чаще. Ему было так тяжело…