Я переложила омлеты на тарелки и поставила их на стойку. Достала две газировки и приборы, села рядом с Кейденом.
— Вафли у меня все еще не получаются так, как у нее.
Кейден откусил кусок омлета и застонал:
— Ну, а вот это у тебя получается идеально.
Его слова согрели меня изнутри. В заботе о ком-то было что-то особенное. Наверное, потому, что так много людей пытались заботиться обо мне из-за моей болезни.
— Я рада, что тебе нравится.
Кейден расправился с омлетом в дюжину укусов, потом откинулся на спинку стула и уставился на меня.
Я сделала глоток диетической колы:
— Что?
— Пытаюсь понять, действительно ли ты в порядке. Ты стала лучше скрывать свои эмоции.
Мои пальцы крепче сжали вилку. Я много тренировалась, чтобы довести до совершенства маску «со мной все хорошо». Это было необходимо, когда все вокруг постоянно о тебе переживают.
Я подняла взгляд на Кейдена и какая-то часть меня захотела рассказать ему все. Может, потому, что он столько лет был тем самым человеком для меня. Может, потому, что я держала все в себе уже слишком долго.
— Я чертовски любила ту машину.
Кейден пару секунд смотрел на меня, а потом расхохотался:
— Машину? Это то, что расстроило тебя больше всего?
— Это был чертовски хороший внедорожник. — Старенький Range Rover, который выглядел так, будто его место на сафари. Я потратила кучу денег, чтобы полностью перебрать двигатель и обновить салон. А теперь — полная потеря.
Кейден протянул руку, убрал выбившуюся прядь с моего лица и мягко сжал пальцами мою шею.
— Мы купим тебе новый внедорожник. — В его глазах вспыхнула такая сильная эмоция, что золотые искры в них ожили. — Но я не переживу, если что-то случится с тобой.
Кейден остановился перед домиком Vacation Adventures. Он выглядел измученным, и меня кольнуло чувство вины. Спать на моем диване — явно не лучший способ отдохнуть.
— Сможешь поужинать сегодня с моей семьей? — спросил он.
Я выпрямилась, и по спине пробежала струйка тревоги при мысли о встрече с Гейбом:
— Конечно. Во сколько?
— Заберу тебя в шесть. Отец настаивает, чтобы я чаще показывал на курорте свою… более респектабельную сторону.
В груди болезненно кольнуло. Я ненавидела ту часть себя, которая жаждала, чтобы Кейден хотел меня рядом просто потому, что ему хорошо со мной, а не потому что я нужна для картинки.
— Какой дресс-код?
Кейден постучал пальцами по рулю:
— Коктейльный.
Я кивнула и схватила сумку:
— Буду готова.
— Спасибо.
Я выскользнула из машины, не сказав больше ни слова. Не хотела дать ему шанс увидеть боль, которая наверняка светилась в моих глазах. Похоже, я окончательно вступила в клуб глупых девчонок.
Я поспешила в офис. Ноэль и Эдди сидели с чашками кофе и смотрели на меня.
— Я думал, ты собиралась пешком, — сказал Ноэль.
Я перевела взгляд на Эдди:
— Теперь вы докладываете о моем местоположении?
Он поднял ладони:
— Он просто хотел убедиться, что у тебя есть транспорт, если понадобится.
Мои плечи поникли:
— Извините. Я просто в плохом настроении.
Уголок губ Эдди дернулся:
— В раю уже грозовые тучи?
Я показала ему язык:
— Нет. Я злюсь потому, что моя машина теперь куча пепла, и мне предстоит разбираться со страховкой и покупкой новой.
— Мы можем возить тебя, пока ты не решишь вопрос, — предложил Ноэль.
— Спасибо, — ответила я, опускаясь в кресло.
Петли на двери жалобно заскрипели, и, когда я подняла глаза, внутренне сжалась.
Вошел Рэнс и протянул мне пакет из пекарни.
— Думал, тебе не помешает немного сладкого.
Я прикусила щеку изнутри:
— Не стоило.
— Для того и нужны друзья, верно?
Я едва не застонала. Слово друзья означало, что у меня нет повода не принять подарок, даже если это последнее, чего мне хотелось.
— Спасибо.
— Без проблем. — Лицо Рэнса стало серьезным. — Как ты держишься? Могу загнать твою машину на сервис к кузену.
— Спасибо, но думаю, она уже точно не подлежит восстановлению.
— Тогда я могу поехать с тобой за новой. Знаю, какой это геморрой.
Пакет зашелестел в моих руках, когда я сжала его сильнее:
— Я справлюсь сама.
В глазах Рэнса мелькнуло раздражение:
— Я просто пытаюсь помочь.
— И она сказала, что справится, — резко вставил Ноэль.
Взгляд Рэнса метнулся к нему:
— Я ее друг.
Эдди, откинувшись на спинку кресла, нарочито расслабленно произнес: