Когда он отстранился, золото в его глазах горело огнем.
— Я не знаю, что бы я сделал, если бы с тобой что-то случилось.
Мои легкие сжались. Я не могла вдохнуть.
И вдруг Кейден просто исчез. Был рядом одну секунду и в следующую его уже не было.
Что, черт возьми, только что произошло?
21
Кейден
Мои кулаки снова и снова врезались в тяжелую грушу, пот струился по груди. Обычно этого выплеска хватало, но сегодня даже близко не снимало напряжение. Я пробил хук, затем апперкот — мешок качнулся, цепь загремела.
— Каких демонов изгоняешь?
Я резко обернулся на голос Нэша.
— Как ты сюда попал?
Он закатил глаза.
— Ты сам дал мне запасной ключ и код, помнишь?
— Уже жалею, — проворчал я.
Он фыркнул.
— Выглядишь паршиво.
— Ты тоже не фонтан.
— Дом моей сестры прошлой ночью выгорел дотла. Чего ты ожидал?
Я глухо рыкнул, сильнее сжав перчатки.
— Ну что, поборешься с тем, что еще и в ответ бьет? — бросил вызов Нэш.
Я изогнул бровь.
— Размяк ты, брат. Не уверен, что потянешь.
Он нахмурился.
— Сейчас посмотрим, кто размяк.
Нэш подошел к шкафу с экипировкой, достал бинты и перчатки. Через пару минут был готов.
— Может, я выбью из тебя этот дерьмовый настрой.
— Как скажешь.
Мы вышли в центр моего зала, где я разметил лентой импровизированный ринг. Стукнули перчатками и начали кружить. Сначала легкими джебами приспосабливались друг к другу — мы давно не спарринговали.
— Как Грей? — спросил Нэш, подпрыгивая на носках.
— Нормально. Когда я встал, она еще спала.
У него дернулась скула. Он подумал, что я оставил ее в своей постели. На самом деле я просто заглянул в гостевую, прежде чем спуститься в зал.
Нэш зарядил хук мне в корпус. Я повернул плечи, смягчив удар, и отправил джеб ему в подбородок, но в последний момент снял часть силы.
Нэш толкнул меня перчатками.
— Не сдерживайся, иначе ты это из себя не выгонишь.
Я врезал ему апперкотом в солнечное сплетение.
Он застонал и тут же отдал мне хук в челюсть.
— Вот так уже лучше.
Удар обжег и что-то во мне щелкнуло. Мы обменивались сериями, пока мышцы не загорелись, а грудь не начала рывками хватать воздух. Я списал провал в защите на усталость — кулак Нэша врезался в скулу, и голову отбросило назад.
— Черт! Прости, — Нэш остановился, пока я стаскивал перчатку и шарил по лицу.
Будет синяк.
Я мотнул головой.
— Нормально. Я начал лениться.
Нэш всмотрелся в меня.
— Ты скажешь, что тебя так несет? Дело не только в пожаре.
Я стиснул зубы. Нэш видел меня не так насквозь, как Грей, но мы дружим почти всю жизнь. Видел достаточно.
— Ночь была длинная. Слишком много всего навалилось.
Нэш толкнул меня.
— О том, что ты должен был мне рассказать.
— Джиджи не хотела. Я не собирался ее предавать. Даже ради тебя.
Он глухо зарычал:
— Дело не только в этом. Ты отталкиваешь меня. Что-то говоришь, но не настолько, чтобы я мог реально быть рядом. Уже пару лет тебя что-то жрет изнутри, и больно до черта, что ты не доверяешь мне это.
Я сорвал перчатки.
— Тут не в доверии дело.
— Да ну? Когда я разваливался из-за Мэдди, я пришел к тебе. Рассказал то, чего никому не говорил.
Сырая вина заскребла изнутри.
— Я помню.
— Так скажи, что с тобой происходит, черт возьми.
Я метнул перчатки в стену и с грохотом рухнула фотография.
— Я не могу о ней заботиться.
Нэш застыл.
— О ком?
Живот провалился, будто я не ел неделями.
— Ты знаешь о ком.
Ноздри Нэша раздулись, он боролся за самообладание.
— Но ты ведь заботишься.
— Я не могу, — паника разлилась по венам, оставляя за собой огонь.
— Почему? Сначала идея мне не нравилась, но видно же, что вы нужны друг другу. Вы понимаете друг друга так, как, наверное, никто другой не поймет.
К горлу подступила горечь, я проглотил ее.
— Я не могу о ней заботиться и ее потерять. Не могу.
Нэш замер.
— Кейден…
— Я уже проходил через это. Оно что-то сломало во мне. Я не знаю, способен ли я снова впустить кого-то так глубоко. — Особенно того, кто и без того живет на риске, как Грей. Ее диабет — это миллион факторов, любой может сорвать ее вниз.
Нэш тяжело дышал, глядя на меня.
— Я не могу представить, что ты пережил, потеряв Клару…
— Не надо, — отрезал я.
— Тебе нужно говорить об этом. О ней. Все это, да еще твоя семейная хрень — разносит тебя в клочья. И если не одумаешься, угробишь лучшее, что с тобой случалось.