Нэш уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Мэдди сжала его руку, а потом повернулась ко мне:
— Приходи на ужин на этой неделе. Мы наконец-то закончили кухню.
Я впервые за день улыбнулся по-настоящему.
— Ужин от Мэдди? Даже уговаривать не надо.
Нэш нахмурился, глядя на нее.
— Ты приготовишь двойную порцию?
Холт, проходя мимо, едва не захлебнулся от смеха.
— Никогда не встречал человека, который был бы настолько собственником, когда речь идет о еде.
Мэдди закатила глаза.
— Кто бы говорил! Рен сказала, что ты чуть не отменил свадьбу, когда она доела последние остатки ужина.
Лицо Холта слегка покраснело.
— Я их откладывал себе на обед.
— Она беременна! — возмутилась Мэдди.
— Это была пицца из Wildfire, — парировал Холт, будто этим все объяснил.
Мэдди только руками всплеснула.
— Мужчины.
Нэш заключил ее в объятия и резко наклонил, чтобы поцеловать. Сначала это выглядело игриво, но поцелуй быстро стал горячим, с такой близостью, какой мне никогда не доводилось испытывать. Кожа на мне зазудела, будто стала слишком тесной, и я отвернулся.
Кто-то из толпы свистнул, и Мэдди, оторвавшись от Нэша, смущенно порозовела.
— Что там было про мужчин? — ухмыльнулся он.
Она ущипнула его в бок.
— Что вы того не стоите, но иногда бываете полезны… в некоторых вопросах.
Он фыркнул, обняв ее за плечи.
— Хочешь домой и… воспользоваться этими вопросами?
В ее взгляде мелькнула мягкость, которая снова заставила панику взметнуться в моей груди.
— Всегда.
Нэш бросил нам с братьями короткий кивок и повел Мэдди к выходу.
Я смотрел им вслед и не мог представить, как Нэш решился на это. Казалось, его сердце ходило по миру снаружи его тела и он был совершенно с этим в порядке. Меня ничто на свете не заставит подписаться на такое. Но когда Мэдди встала на носочки и поцеловала его в щеку, я понял, что это может означать одно — моя жизнь, возможно, будет до черта одинокой.
Я повел свой G-Wagon по последнему изгибу дороги, ведущему к The Peaks. Когда курорт открылся моему взгляду, меня поразила его красота. Не имело значения, что это место было наполнено мрачными воспоминаниями. Здесь жили и лучшие моменты моей жизни: как мы с мамой пекли печенье на нашей кухне, как я наперегонки с Кларой бежал к конюшне, чтобы отправиться на прогулку верхом, как мы с ней и Гейбом исследовали окрестности. Даже мягкие, теплые воспоминания об отце — до того, как он изменился. Хотя, возможно, я просто был слеп к уродству, которое всегда жило в нем и моем брате.
Я сбросил скорость у массивных железных ворот, когда оттуда вышел охранник.
— Добрый вечер, мистер Шоу. Как прошел ваш день?
— Сложный вопрос, Алекс. Но хотя бы впереди у меня ледяное пиво.
Он ухмыльнулся:
— После тяжелого дня — то, что нужно. Хорошего вечера.
— И тебе. Передавай привет Сюзан.
— Передам.
Я уже собирался убрать ногу с тормоза, как телефон завибрировал в подстаканнике. Взглянул вниз и скривился.
Отец: Зайди в дом. Нужно поговорить с вами обоими.
Сообщение пришло и мне, и Гейбу. Отлично. Последнее, чего я хотел, — это семейное собрание в восемь вечера. Мечтал лишь о долгом холодном душе и кровати. Но, как послушный пес, я повернул к родительскому дому, расположенному по другую сторону основного корпуса.
Курорт предлагал все, о чем только можно было мечтать в идеальном отдыхе: ресторан с пятью звездами, спа, получившее множество наград, кинотеатр и ночной клуб. Корт для тенниса, поле для гольфа, верховая езда и всевозможные активные развлечения на свежем воздухе. И главное — гостям гарантировалась конфиденциальность, которую сложно найти где-то еще. Здесь останавливались магнаты, знаменитости и даже члены королевских семей.
Отец заботился обо всех наших объектах, мы владели целой сетью курортов по всему миру, но именно этот был его коронной драгоценностью. Может, потому что именно здесь он жил большую часть года. А может, потому что этот курорт получал больше всего внимания прессы. Причина не имела значения. Важно было одно — он заботился о The Peaks гораздо больше, чем о своих оставшихся детях.
Я остановился перед огромным частным домом. Он идеально вписывался в ландшафт, хоть и выглядел слишком вычурно. Я задержал взгляд, пытаясь вновь почувствовать то, что когда-то называлось «домом». Но за последние десять лет это чувство куда-то исчезло.
С усилием заставив себя заглушить двигатель, я вышел из внедорожника. У Гейба его изящная Maserati уже стояла на подъездной дорожке. Зачем ему было ехать на ней, если он живет по соседству, — загадка.