— Всегда.
Эдди издал сдавленный звук.
— Можно без этой ванили?
Грей щелкнула его по уху.
— Ай! Больно же! — взвыл он.
Джордан покачал головой.
— Дети, пошли уже.
Мы пошли по дорожке, и патрульная машина, что следовала за нами, опустила окно. Клинт высунулся наружу.
— Куда направляемся?
— Дом Грей осмотрели, — объяснил я. — Хотим быстро взглянуть, потом вернемся.
Он кивнул и вышел из машины.
— Можешь не идти, — заверила его Грей.
Он улыбнулся ей тепло и снисходительно.
— Джи, твои братья мне голову снимут, если я буду филонить.
Она шумно выдохнула.
— Ладно. Прямо школьная экскурсия какая-то.
Клинт рассмеялся.
— Зато потом будешь счастлива, когда останетесь одни.
— Ты не представляешь как, — проворчала она.
Мы дошли до коттеджа Грей всего за два квартала. Снаружи он выглядел не так уж плохо, но стоило зайти внутрь и я сразу пожалел о своих мыслях. В доме стоял стойкий запах гари, повсюду были копоть и следы воды.
Ноэль присвистнул.
— Черт, Джи.
Грей медленно прошла через гостиную к коридору, на лице проступила боль.
— Никогда не поверю, что тут снова будет нормально пахнуть.
Я взял ее за руку и сжал.
— Мы что-нибудь придумаем.
Я был готов заплатить любую цену, лишь бы она чувствовала себя дома там, где захочет.
Грей направилась к спальне.
— Хочу сразу увидеть самое ужасное. Пусть уже будет позади.
— Хорошо. Сорвем пластырь и начнем лечить рану.
Стены покрывали черные полосы. Мы подошли к тому, что осталось от двери, и Грей резко остановилась, ахнув.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать увиденное. Черно-белые фотографии сплошь закрывали стену. Фото Грей. Фото нас двоих. Интимные снимки — как она переодевается, как мы обнимаемся. И поверх них было что-то, похожее на кровь.
36
Грей
— Это кровь животного, — сказал Лоусон, облокотившись на кухонную столешницу в доме Кейдена.
Темные круги под его глазами стали еще глубже за последние две недели, и меня кольнула вина.
— Какого животного? — спросил Роан, в голосе его едва сдерживалась ярость.
— Пока не знаю, только то, что она не человеческая.
Я сильнее прижалась к Кейдену. Хоть что-то. Но мысль о том, что погиб беззащитный олень Бэмби или еще какое-то невинное существо, только для того, чтобы кто-то меня напугал, облегчения не принесла.
— Ты сможешь отдать одну из фотографий? — спросил Холт.
Собрались все. Мои четверо братьев. Родители. Даже Рен и Мэдди приехали. Я заставила Джордана, Ноэля и Эдди вернуться в наш временный офис — не хотела, чтобы они еще сильнее отставали по работе из-за меня.
Одна мысль о фотографиях заставляла меня содрогаться. Моменты, когда я даже не подозревала, что за мной наблюдают… и снимают.
Лоусон прищурился на Холта.
— О чем ты думаешь?
— Моя команда может проверить снимок в нашей частной лаборатории — посмотреть, что удастся выяснить по бумаге и принтеру.
Лоусон сжал губы, затем кивнул:
— Можете. Ты же у нас официально консультант.
— Ага, этот ваш гонорар в один доллар прям очень помогает.
Нэш рассмеялся и хлопнул его по спине:
— Да тебе просто хотелось сунуть свой любопытный нос в расследование.
— Это правда, — согласилась Рен, поглаживая живот. — Он скучает. А когда скучает, то мешается мне под ногами.
— Эй! — возмутился Холт.
Она пожала плечами, но при этом улыбалась:
— Так и есть.
Лоусон повернулся ко мне:
— Я хочу позвонить другу Энсону и обсудить с ним дело. Раньше он работал профайлером в ФБР.
Нэш бросил на него вопросительный взгляд:
— В прошлый раз он же послал тебя куда подальше.
Челюсть Лоусона напряглась:
— Его работа в бюро не очень хорошо закончилась, но я думаю, он поможет, если узнает, что моей сестре угрожает опасность. — Он посмотрел на меня. — Ты не против?
Мои пальцы сжались на рубашке Кейдена.
— Ты спрашиваешь меня?
Он перевел взгляд на Нэша:
— Мне уже ясно дали понять, что я слишком давлю. — В его глазах мелькнуло извинение. — Я не хочу, чтобы тебе казалось, что твоя жизнь тебе не принадлежит, Джи. Просто сложно выключить в себе старшего брата, даже если понимаю, что нужно.
Я выскользнула из объятий Кейдена и крепко обняла Лоусона:
— Я всегда хочу, чтобы ты был моим старшим братом.
— Нэш сказал, что мы тебя душим.
— Может, немного. Я просто хочу чувствовать, что мы вместе сражаемся, а не что ты воюешь за меня.