Прошлым летом мы точно так же тусили у Мэг, и нам взбрело в голову заняться переодеванием и прихорашиванием наших мальчишек. Парни стоически вытерпели макияж, примерили одежду, от чего та пришла в негодность, и попробовали пройтись на каблуках, потерпев поражение. Итан несколько раз споткнулся, а Пол даже сломал каблук на шпильках, которые ему достались. Джейсу очень повезло, ведь ему попалась обувь на платформе, а в платье, которое мы пытались на него натянуть, он не влез. В итоге он разгуливал в мини-юбке и лифчике, выглядя максимально нелепо и одновременно развратно.
После того вечера осталось много фоток, которые мы иногда просматривали, вспоминая прошлое. У нас вообще много фотографий с вечеринок и тусовок, где происходило дурачество разной степени сумасшествия. Некоторыми фотографиями мы совсем не гордились, но это память, и она останется с нами навсегда.
На улице вечерело. Небо окрасилось в закатные тона, а лёгкий ветерок дарил приятную прохладу, которой в Финиксе всегда не хватало. В Форксе, по сравнению с Финиксом, холодно. Здесь же постоянно плюсовая температура, а сейчас-то и подавно.
Натянув на себя толстовку, я вызвала такси, решив не прощаться с друзьями — все они до сих пор спали, в то время как меня подгоняло беспокойство, которое так и не получилось задавить алкоголем. Мы уснули ближе к семи часам утра, и я бы наверняка спала дольше, не будь у меня никаких проблем.
Добравшись до дома бабушки и дедушки, я расплатилась с таксистом, после чего спокойно вышла из машины и направилась прямиком к воротам, исполняющим лишь декоративную функцию. Они украшали территорию вокруг дома, и через них легко можно было забраться, не боясь пораниться или упасть.
Ворота представляли собой переплетения железных листьев и завитков, добавляя общему виду территории особого шарма.
Но главным украшением, конечно же, является дом, построенный в классическом стиле. Сочетание белых стен с чёрными провалами окон и такой же тёмной крышей производило неизгладимое впечатление. Помпезные колонны приковывали взгляд, так же как и ажурные балконы на втором этаже. Прямо над входной дверью из тёмного дерева уместилось огромное окно, имеющее вид арки. Изысканный особняк навевал воспоминания о чём-то древнем и совершенном. Каждый раз, перед тем как войти на территорию особняка, я на несколько минут останавливалась, дабы в очередной раз восхититься великолепием, в которое дед с бабушкой влили огромную сумму денег. Особняк, на самом деле, вполне тянет на достояние культуры, в которое могли бы водить любопытных туристов.
Я остановилась около ворот, разглядывая особняк, вместе с этим вспоминая, как дед, заметив моё любование им, заявил, что нас явно тянет к одному и тому же. После того разговора летом мы поехали в Грецию, и я смогла полюбоваться афинским акрополем, от которого захватывало дыхание.
Сморгнув воспоминания благоговения перед настолько грандиозной памяткой архитектуры, как Парфенон, я решила зайти наконец на территорию особняка, но сразу остановилась на месте как вкопанная, ощутив ледяное прикосновение к своему горло.
Секунда — и его сдавили так, что у меня потемнело перед глазами, и когда я пришла в себя, то первым, что увидела, являлось лицо светловолосого вампира*. Его алые глаза неотрывно смотрели на меня, и я вдруг осознала, что в клубе видела другого вампира. У того взгляд был насмешливым, любопытным, у этого же, как у зверя, жестокий и тяжёлый.
Ощущения от его взгляда что-то напоминали. Казалось, будто я уже не раз чувствовала это сдавливающее ощущение, от которого проходят мурашки по коже и волосы на теле встают дыбом. В последнее время, когда мне снились кошмары, я чувствовала именно это.
Его взгляд.
— Надо же, как быстро пришла в себя, — его губы растянулись в улыбке, от которой внутри меня что-то затрепетало. Я вдруг остро пожалела о том, что не взяла с собой Джейкоба, несмотря на его мольбы и возможное недовольство бабушки и дедушки. Какая вообще разница, довольны они, или нет, если на кону стоит моя жизнь? Впрочем, столь разумные мысли пришли мне в голову только сейчас.
Вампир тем временем втянул носом воздух, прикрыв на несколько секунд глаза, после чего задумчиво хмыкнул:
— Странно, твоя кровь для меня совсем не поёт, в отличие от твоей сестрёнки, — он провёл рукой по моему лицу. — Наоборот, сейчас ты вызываешь у меня отторжение.
Он несколько минут просидел молча глядя на меня, улыбнувшись:
— Наверняка ты одарённая, но будучи человеком, для меня ты слишком слаба, — наверное, он имел в виду то, что я могу быть такой же, как Элис. Но как это возможно? Я ведь человек. А у людей нет сверхспособностей. — Или же ты просто не умеешь управлять тем, что у тебя есть? — он склонил голову набок, после чего неожиданно сильно сжал мою руку, настолько, что я громко вскрикнула, прикусив губу.