— Понадеемся на это, — Розали недовольно поджала губы. — В любом случае, нас ждёт весёлая неделька.
— И не говори, — Элис вздохнула — интуиция ей подсказывала, что всё будет совсем не так просто, как хотелось бы.
Лукреция полна сюрпризов, и, Элис уверена, она ещё много чем сможет их поразить.
И что-то подсказывало ей, что не так приятно, как хотелось бы.
Глава 10
Воспоминания вместе с болью накатывали словно наводнение. С каждым мгновением становилось всё хуже: всё моё тело пылало, и этот жар, это пламя не останавливалось, поглощая меня с головой. Казалось, будто я сижу под потоком огня, связанная по рукам и ногам. Наверное, именно так ощущали себя ведьмы, которых люди сжигали на кострах. Они никуда не могли сбежать, бились в непрекращающейся агонии.
Смерть от сгорания в огне долгая и мучительная, и мне не посчастливилось ощутить всё это на собственной шкуре. Боль продиралась всё глубже под кожу, расплавляя нервы и кости. Я сама себе казалась сплошным комком боли, сгустком, способным желать лишь прекращения пытки.
Но не только одна боль заставляла меня страдать.
Пламя терзало моё тело, в то время как воспоминания, подобно кислоте, стирали все те стены, благодаря которым я так быстро забыла прошлую жизнь. Благодаря чему я росла спокойно, не терзаясь об оставшихся в прошлой жизни родных и близких. Не пытаясь, и не надеясь вернуться обратно.
В голове всё перемешалось.
Моё детство…
Я вместе с Беллой и мамой в Форксе. Родители тогда ещё не успели развестись, и я росла ребёнком в полной, счастливой семье, наслаждаясь любовью матери и отца. Тогда они ещё не начали ссориться, хотя между ними уже было напряжение, которое со временем только возрастало.
Я наблюдала за тем, как мама кормит Беллу с ложечки. Нам по полтора года, и я, в отличие от сестры, очень быстро научилась есть без чужой помощи. Мама с папой не могли не нарадоваться мной. Папа часто хвастал перед Гарри Клируотером и Билли Блэком о том, как быстро я развиваюсь, насколько смышлёная у него старшая дочь. Несмотря на это, нельзя было сказать, что он любит меня больше, чем Беллу. Ею он гордился не меньше. Радовался, как и мама, тому, как Белла впервые сама удержала в руках бутылочку с молоком, и как она встала на ноги в колыбели, покачиваясь в такт незамысловатой детской песенке.
Я любила Беллу не меньше. Но моя любовь была другой, необъяснимой. Я сразу к ней привязалась, как только её увидела, будучи совсем маленькой. Тогда я впервые подумала о том, что мы будем вместе, несмотря ни на что. Как же я ошибалась…
Воспоминание резко сменилось. Образ Беллы, пытающейся отвернуться от ложечки с кашей, поменялся на крепкие объятия моего старшего брата.
Мне четыре года, а брату — девять. Я сижу у него на руках, провожая равнодушную мать взглядом. Она быстро поела и ушла, даже не взглянув на меня. Папа же ушёл ещё быстрее, не обратив внимания на мои просьбы поиграть со мной. У него не было времени на меня, впрочем, как и у матери. Родители всегда были заняты карьерой. Мы, их дети, являлись лишь тем, что должно быть в любой правильной семье.
Обеденная комната казалась огромной. Её богатый интерьер меня не радовал точно так же, как и вкусная, дорогая еда. Мне хотелось родительского тепла и любви. Тогда я ещё не понимала, что мы с братом их очередной проект, который они хотели довести до совершенства. И чем старше я становилась, тем чаще они снисходили до меня, давая наставления. Я постоянно слышала, что должна быть лучшей во всём, и не важно, чего это касается. Я должна быть первой в учёбе, умнее, популярнее подруг… Я всегда должна всё держать в своих руках.
Тем не менее, взрослея, я всё больше уверялась в том, что моим самым близким человеком всегда будет Лев. Он поддерживал меня во всём, проводил со мной почти всё своё свободное время. Брал меня с собой к своим друзьям, которые тоже относились ко мне почти как к своей младшей сестрёнке. Родители не заставляли его мной заниматься, он сам хотел этого. У нас двоих была нянька, которая жила вместе с нами, но брат сам выбирал, с кем ему общаться и как проводить время.
Когда я пошла в первый класс, именно брат разбирался с моими обидчиками, вместе с этим уча меня тому, что я сама должна уметь стоять за себя. И я училась этому. Не позволяла никому дразнить себя, хотя дети в моём классе всё порывались это делать. В детстве я являла собой достаточно замкнутого ребёнка, который рос и всё больше уверялся в том, что большинство людей не заслуживают доверия и хорошего отношения. Даже родители, и те оказались с гнильцой.