— Не знаю, — я пожала плечами.
— А если подумать? — они пытливо на меня уставились, и я опять пожала плечами. — Пока думаешь нужно чайник поставить, — мы зашли на кухню, как всегда, уютную, такую, какой она оставалась со дня смерти матери Ребекки и Джейка: кремовые стены с выцветшими уже аппликациями бабочек на них, стол посреди кухни, а ещё стулья, всё так же укрытые цветастыми лоскутными подушками. Всё в кухне было ярким, даже несмотря на то, что цвета со времени трагедии немного поблекли. Кухня, как и весь дом, была сплошным воспоминанием об ушедшем несколько лет назад человеке.
— Бл… — я хлопнула себя по рту, вспомнив, что мат может услышать Билли, хотя не совсем уверена, есть ли он вообще в доме сейчас. — Я в машине забыла пирожные.
— Давай ключ, я сбегаю, — я молча протянула его Джейку, понаблюдав за тем, как он уходит.
— Странно он себя ведёт, — я нахмурилась, заметив ехидную улыбку Ребекки. — Что?
— Да ничего, Лу, ты присаживайся, не стой на месте.
— Так в чём дело? — я села на самый мягкий из стульев со спинкой, с удовольствием на него откинувшись.
— Да так… Джейк был очень рад, что ты приехала в Форкс так надолго, — Бекс невинно ухмыльнулась, после чего поиграла бровями. — О-о-очень рад, Лу, оч-чень!
— Только не говори мне… — я замолкла, услышав приближающие шаги, но Бекс всё правильно поняла, донельзя довольно закивав. Как она умудрилась набирать нормально воду в чайник, повернув ко мне лицо, оставалось загадкой.
— Я думал, здесь будет пакетик пирожных, но чтоб так много… — Джейк нёс их перед собой в большой коробке, отфыркиваясь от волос, упавших ему на лицо. — Хотя ради них стоило вымокнуть.
— Я знаю, насколько вы оба любите сладкое, — они действительно обожали сладкое. — А коробка такая большая, потому что ты тот ещё троглодит. Пока Бекс захочет съесть второе пирожное, ты уничтожишь половину.
— Ой… — Джейк деланно обиделся и фыркнул, на что Ребекка расхохоталась, выразительно смотря то на меня, то на Джейка. Я показательно закатила глаза, на что Бекс ухмыльнулась, спросив:
— Какой чай будешь?
— А какой есть?
— Чёрный, каркаде и мелисса.
— Она будет чёрный, — уверенно заявил Джейк, вызвав ещё один выразительный взгляд Бекс в мою сторону.
— Откуда ты знаешь, что Лу будет чёрный?
— Оттуда, что она, приезжая к нам, постоянно пьёт чёрный чай без сахара!
— Ага! — Бекс довольно хмыкнула. — Джейк, ты поразительно хорошо запоминаешь всё, что касается Лу, — к моему прискорбию, это было правдой. Джейкоб действительно помнил всё, что касается меня, даже то, что мне не нравится изюм и вообще любые сухофрукты в выпечке. Об этом его знании я узнала летом, когда мы вместе сходили в булочную за вкусностями.
— Будто ты не запоминаешь, — он бросил на меня быстрый взгляд, неожиданно густо покраснев. Бекс, заметив это, расплылась в ещё более ехидной усмешке:
— Ой, Лу, посмотри-ка, наш малыш Джейк та-а-ак ми-и-ило покраснел! — она насмешливо засюсюкала, на что Джейк, всё ещё красный, молча открыл коробку с угощением, после чего снял немного крема с ближайшего пирожного и запустил его Бекс прямо в лоб.
— Ой, Бекка, кажется, я что-то испачкал! — Джейк состроил невинную мордашку, после чего резко сорвался с места, улепётывая с громким ржачем от взбешенной Ребекки, кричащей о том, что она намотает его длинные пакли на кулак и покажет, как правильно должны вести себя хорошие мальчики. Пока Бекс бегала за Джейком по всему дому я, тихо посмеиваясь, залила кипятком чай и вовремя это сделала, ведь Джейк не придумал ничего лучше, кроме как сделать меня собственным щитом.
Так мы и кружились по кухне: Бекс пробовала достать Джейка, но он каждый раз умудрялся с гоготом спрятаться за меня. Набесившись, мы обессиленно уселись на свои места, и я незамедлительно пригубила уже остывший чай, задумавшись над тем, что с Джейком, Ребеккой и Рэйчел, уехавшей на учёбу из резервации, всегда чувствовала себя невероятно свободно. В их компании я становилась подростком, улыбалась, смеялась, шутила, совершенно не заботясь о том, что они вообще-то младше меня. В их компании я забывала о том, что старше, и это, на самом деле, чертовски приятно.
Так легко и свободно я чувствовала себя только с ними и Беллой, в то время как с бабушкой и дедушкой я могла позволить себе быть настолько взрослой, насколько это вообще возможно. Странно, но они воспринимали такую мою взрослость совершенно нормально, в то время как мама бы наверняка всполошилась, решив, что её ребёнок вундеркинд.