— А дальше? — я вдруг поняла, что будь жива — и моё сердце бы уже выпрыгнуло из груди от тревоги. — Бекс, что случилось?
— Лу… Он… Он… — Ребекка зарыдала, а я сжала трубку в руке так сильно, что по ней прошли трещины. Попытавшись взять себя в руки, я тяжело задышала, прекрасно понимая, что если раздавлю трубку, то это ничем мне не поможет. — Он думает, что ты умерла.
— Бекс… — я закрыла рот рукой, поражённая догадками о том, какое состояние может быть у Джейка. Да и состояние Ребекки, по правде, совсем не радовало.
— Я не знаю, что он собирается делать, — Бекс всхлипнула. — Утром он ушёл вместе со стаей, и по словам Ли — дела очень плохи. Он в депрессии, и эти чувства, мысли, понимание того, что не смог тебя уберечь, убивают Джейка.
— Но я жива, — хотя, по правде, я действительно умерла.
— Он об этом не знает, — Бекс наверняка покачала головой по ту сторону провода. — Я боюсь за него.
— Постарайся с ними связаться, скажи, что я жива, — это действительно важно.
— Я п-попытаюсь, — Бекс опять всхлипнула. — Надеюсь, не будет поздно, — договорив, она не попрощалась, бросив трубку. И я понимала её, ведь минута промедления может стоит Джейку жизни…
Ведь, на самом деле, может быть поздно пытаться ему что-либо сказать.
Глава 12
Напряжение в комнате, казалось, можно потрогать руками. Оно сгустилось в воздухе, словно патока, оказавшись почти осязаемым. Я чувствовала его привкус на языке и понимала, что совсем скоро в доме разверзнется Инферно.
Белла сидела на диване. Её лицо ещё не прибрело нормальный, здоровый оттенок, оставаясь слишком бледным. Левая нога сестры оказалась в гипсе, и она могла передвигаться только с костылями благодаря тем травмам, что ей нанёс вампир.
По словам бабушки, Беллу до самой машины сопровождал Эдвард, и по его виду нельзя было сказать, что он хочет, чтобы она ехала домой вместе с ними.
Как ни странно, ни деда, ни бабушку не волновало, кем именно является Эдвард. По словам деда, когда мы вместе с ним стояли на кухне, раз Каллен вегетарианец, то его нечего опасаться. Травоядное на то и травоядное, чтобы его никто не боялся. И как бы это ни звучало, но я была с ним согласна.
Сейчас Белла не отводила от меня взгляда точно так же, как и тогда, когда мы вместе с ней отправились на ужин к Калленам. Только вот на этот раз в её взгляде было не немое неудовольствие, а жгучая злость наравне с протестом. То, что она видела, её явно не радовало, и, более того, возмущало, вызывало сильнейшее негодование.
Глядя на Беллу, я никак не могла понять её эмоций, учитывая то, что она была свидетелем тех пыток, которым подверг меня вампир. Он на её глазах меня чуть не убил и оставил нас в живых лишь по счастливой случайности, сейчас разгуливая на свободе после знатной пирушки. Разве она не понимает, что это всё далось мне не просто так? Разве Белла не осознаёт, что я бы была мертва, не превратись в вампира? Разве она не понимает, каким мучениям я подверглась только потому, что она не умеет выбирать подходящий для себя круг общения? Даже оборотни — и то безопаснее на фоне вампиров, учитывая то, что их никогда не интересовала человеческая кровь. Наоборот — волки защищают людей, а вампиры являются их кровными, природными врагами.
Когда в комнату зашёл дед, принеся на подносе чай, бабушка встала около окна, в то время как я неподвижно стояла у входа, не ощущая никакого дискомфорта. Моё тело, словно машина, могло долго находиться в одном и том же положении, совсем не уставая. Я превратилась в живого робота, внутри которого пылал огонь жажды наравне с огромной силой. Идеальный механизм, заточенный под убийство.
Мгновенно оказавшись у стола, на котором стоял поднос с чаем, я взяла в руки чашечку, поднеся её к носу, сразу же вдохнув аромат полной грудью. Собираясь пригубить чай, я резко остановилась, услышав голос Беллы:
— Не пей.
— Почему? — я действительно не понимала.
— У тебя теперь другой организм, — она недовольно покачала головой, и я вдруг осознала, что Белла знает о вампирах намного больше, чем я сама. Это было проблемой, мне нужно знать, какие теперь особенности у моего обновленного организма. — Человеческая еда и любая жидкость, не являющаяся кровью, для тебя не подходит.
— Хочешь сказать, что я теперь не смогу есть и пить ничего, кроме крови? — это было сравни удару под дых. Я не хотела отказываться от любимых десертов и напитков, от всех блюд, которые раньше могла есть с огромным удовольствием. Теперь же… Благодаря блядскому кровопийце моей единственной едой является кровь. Обидно и весьма досадно. Но логично в свете того, что я умерла.