— Изабелла…
— Нет! — Белла таки смогла подняться, подхватив костыли. — Я не хочу вас ни слышать, ни видеть! Четырнадцать лет вас не было в моей жизни, а теперь вы решили, что можете влиять на неё и рассказывать, что мне делать! Это не так! Или вы думаете, что болезнь может как-то повлиять на моё поведение? Нет! Я думаю, что вы появились в нашей жизни только потому что поняли — смерть в одиночестве ужасна! Когда здоровье взяло своё, вы вспомнили о нас.
— Господи, Белла! — я знала, что этот разговор не приведёт ни к чему хорошему. — Не горячись!
— Нет, Лу! — в глазах Беллы стояли слёзы. — Извини меня за всё, что я сделала — но я не собираюсь быть частью их семьи, — она говорила так, словно дедушка и бабушка чужие люди. Я заметила, как лицо дедушки исказилось, а бабушки ожесточилось, коротко чертыхнувшись.
— Постой, я вызову тебе такси!
— Нет, я хочу позвонить Эдварду, — Белла стёрла с лица слёзы, оставив бабушку и дедушку в гостиной. Мы вышли в холл, и Белла направилась к телефону, неловко перебирая костылями. — Он заберёт меня.
— Белла…
— Хватит, Лу, я уже достаточно наслушалась! — Белла неожиданно зло на меня взглянула. — Я не хотела, чтобы так произошло, но тебе нечего себя жалеть! Ради бессмертия я бы пошла и не на такое!
— Ты серьёзно?
— Да! — Белла набрала номер Эдварда, и, дождавшись, когда он ответит, быстро пролепетала, чтобы он приехал и забрал её. Я слышала, как он говорит ей, что за несколько минут будет, после чего она положила трубку, опять посмотрев на меня. — Тебе стоит радоваться тому, что ты стала вампиром.
— Я не могу радоваться тому, что было всучено мне без моего желания, — я подошла к Белле почти вплотную, и она заметно удивилась от продемонстрированной мной скорости. — Я не хотела становиться вампиром, в отличие от тебя. Ты это понять можешь?!
— Нет… — она покачала головой. — Не могу.
— Правильно, у тебя же нет близких и друзей, перед которыми нужно объяснять свои изменения, — я саркастически усмехнулась, разозлившись. — Тебе просто взять и всех бросить, наврав с три короба о том, почему ты не появляешься дома и не хочешь ни с кем видеться, не так ли?!
— Ни слова больше! — Белла яростно пошла к выходу, пытаясь бежать, но костыли не позволяли ей даже идти быстрее, а природная неуклюжесть вообще грозила неприятным падением.
— Как же ни слова больше, а?! Ты убегаешь от проблем, которые создала сама!
— Я не хотела создавать никаких проблем, и я не виновата в том, что Джеймс заинтересовался ещё и тобой!
— Ах, не виновата?! — я перегородила Белле путь на выход из дома. — Ты своим общением с кровососами привела к нам этого Джеймса! — теперь я знала, как зовут моего неудавшегося убийцу.
— Не забывай, что называя их кровосами — себя ты именуешь так же, — процедила Белла, после добавила: — Я вижу, твои глаза красные, как адское пламя, не полакомилась ли ты ещё человеком?!
— Вопрос моего питания тебя не должен волновать, — я жёстко усмехнулась, добавив: — Но знаешь, диета из медведей, или чем там питаются Каллены, меня не привлекает. Знай, Белла, каждый убитый мною человек будет на твоей совести, ведь по твоей вине мной заинтересовался Джеймс. Он не думал о том, что я окажусь таким же деликатесом, как и ты. Он собирался запытать меня до смерти лишь потому, что это должно было принести тебе ещё больше боли, чем от одних лишь пыток, — глаза Беллы расширились от поражения, и в них опять заблестели слёзы.
— Ты не можешь винить меня в своих и его действиях!.. — беспомощно пролепетала она, опёршись на костыли.
— Могу, — я опять усмехнулась. — Могу, ведь тебе ненавистно то, что вампиром стала я, а не ты. Я тебя достаточно хорошо знаю, чтобы понять, о чём ты думаешь. И я могу сказать, что всё, что я сделаю — вина твоей эгоистичности и легкомысленности.
— Замолчи! — Белла истошно закричала, взмахнув костылём. — Замолчи, Лукреция, не будь такой же сукой, как они!
— Я — часть их семьи. Если тебе по душе белое пальто — я не против, — саркастично хмыкнув, я мгновенно оказалась на терассе, ведь услышала, как Эдвард припарковывает машину. Несколько мгновений — и он подбежал на террасу, встретившись со мной взглядом.
На его лице как и всегда застыла маска брезгливости, напополам со стойким неудовольствием. Он, как и Белла, терпеть меня не мог.