В первый учебный день, как только их увидела, сразу же отметила, что Каллены между собой неуловимо похожи. Не только Розали и Джаспер, но и остальные. Очень бледная кожа, ещё бледнее, чем у меня самой, и одинаковый тёмный цвет глаз. Почему-то похожесть цвета глаз сейчас меня особенно сильно напрягла, ведь у них они наверняка должны быть разными. Блондины обычно могут похвастаться светлыми глазами, так же как и рыжеволосые. Лично я за свою не самую короткую жизнь видела лишь несколько человек, у которых натуральный цвет волос светлый, а глаза тёмные. Чаще такое сочетание встречается у тех, кто постоянно окрашивает волосы, в то время как шевелюра той же Розали не выглядит так, будто её окрашивали. Но, возможно, я ошибаюсь и просто цепляюсь к тому, что не имеет никакого смысла.
Следующее, что я заметила, — Каллены никогда не едят в кафетерии. Они покупают еду, но оставляют её нетронутой, попросту выбрасывая ту в мусор. Ещё чаще Каллены вообще ничего не покупают, ни еды, ни воды, ни сока, ничего.
И самая последняя странность, что меня зацепила, заключалась в том, что Эдвард Каллен не стоял неподалёку от Беллы. Как мне удалось узнать от Тайлера Кроули, Каллен стоял вообще на другом конце стоянки. Я опрашивала ещё нескольких свидетелей аварии, но никто из них не обратил на это внимания. Странно вообще, что на это обратил внимание Кроули, ведь, по идее, он должен был быть занят попытками остановить машину. Но, возможно, паникуя, он смотрел по сторонам в поисках помощи, поэтому сумел зацепить краем глаза то, чего не увидели другие. Правда, по словам Тайлера, он слишком сильно ударился головой, так что, скорее всего, Эдвард на другом конце стоянки просто вымысел его фантазии. Или же Кроули сказал это для того, чтобы я от него отцепилась. По какой-то странной и неопределённой причине я внушала ему ужас, и всё, что я говорила, он принимал за чистую монету. На самом деле я часто замечала, что мои слова имеют вес и влияние среди подростков, в прошлой школе не было никого, кто бы пытался со мной спорить или бороться за первенство. Я даже рассказывала об этом дедушке, но он сказал, что я просто лидер, и люди не могут меня не слушаться, не могут не идти за мной. На мой же вкус, я просто обладаю кошмарным характером и умением давить на людей настолько, чтобы получить желаемое. Такое даже получалось проворачивать с взрослыми, но в их обществе я варилась гораздо меньше, ведь являлась сначала ребёнком, а теперь уже и подростком.
Каждый раз, прокручивая в голове все эти детали, я приходила к выводу, что это пустой звук, пшик, не имеющий особого значения или веса. Информации слишком мало, и, вполне возможно, всё это моё разыгравшееся воображение в связке с паранойей, обострённой ухудшившимися отношениями с сестрой. Я просто пытаюсь найти крайних, в то время как проблема во мне, ведь именно со мной Белла мало чем делится, отказывается посещать резервацию и вообще, кажется, нашла близких в лице Анжелы Вебер и Эдварда Каллена, отношения с которым всё ещё скрывает от других. Белла не рассказывает мне, чем с ним занимается, словно их отношения, то, что они вместе делают — одна огромная тайна. Это печалило и нервировало одновременно.
Тем временем в Форксе похолодало, выпал первый снег, которому я обрадовалась как маленький ребёнок. В тот момент как раз была большая перемена, поэтому я стояла на улице и наслаждалась прекрасной погодой, стараясь отрешиться от хохота и довольных визгов подростков. Снег белыми хлопьями падал мне на волосы и лицо, снежинки кружились в хороводе и падали, совсем скоро превратившись в тонкое снежное покрывало. Простояв так ещё несколько минут, я тряхнула головой и отправилась на ланч, решив, что прямо сейчас нужно будет взять в автомате какао себе и Белле. Мысль о какао сильно обрадовала меня, поэтому я быстро забежала в кафетерий, умудряясь по дороге уворачиваться от снежных снарядов, пролетающих прямо над головой.
В кафетерии, отряхнувшись, я оглянулась, ища взглядом Беллу, после чего замерла на месте как вкопанная, увидев, что та сидит в компании Эдварда Каллена. Наверное, я ощутила ревность, или обиду на то, что она общается с ним гораздо больше, чем со мной, поэтому просто круто развернулась на пятках и выбежала обратно на улицу, не понимая, что со мной происходит. Веду себя, как капризный ребёнок, у которого забрали игрушку. Понимаю это, но всё равно чувствую, как по щекам катятся слёзы, быстро смаргиваю их и делаю множество маленьких вдохов, будто это способно спасти меня от надвигающейся истерики.