- Ну да, - протянул Максим, - Значит, нравится, - констатировал он.
Я не стал ничего отвечать на его реплику. Меня немного потряхивало от злости и обиды: на дурака Игнатова, на то, что Лосев так спокойно отдал мою работу и вряд ли ему было хоть капельку стыдно.
- Кирилл, я же забыл, - вдруг резко остановился Макс и побежал в сторону лестницы, - Я к «класснухе», - не успел я сообразить, как он исчез за углом.
В паре метрах от меня шла Вика; поравнявшись со мной, она остановилась и протянула мне скомканную бумажку.
- Почему ты не сказал?
Я развернул листок, на нем была моя контрольная.
- Откуда он у тебя?
- Кротов отдал, - Вика смотрела немного в сторону от меня.
- Кротов? — я не совсем понимал, что происходит.
- Ты же мог не успеть. Влепили бы двойку.
- Да это ерунда. Тем более, все же закончилось хорошо, - я улыбнулся и сжал в кулаке мятую бумажку.
- Не делай так больше, - стараясь не встречаться со мной взглядом, Вика повернулась и пошла дальше по коридору.
Стремительно, как будто от жала осы, в моей груди разливался яд обиды. Обида на всех и всё. На Вику, которая вместо того, чтобы сейчас сказать ещё раз спасибо, разговаривает, словно я в чём-то виноват перед ней. На Макса, на химичку, на уродов в классе и бесхребетных одноклассников. На весь свой новый класс и всю школу.
Постепенно обида начала перерастать в злость на самого себя. Зачем мне надо было кому-то помогать, пусть все они катятся куда подальше.
Математика тянулась невыносимо долго; секундная стрелка на часах как будто подыгрывала моему внутреннему негодованию. Она словно замирала каждый раз, прежде чем сделать свой маленький шажок.
В моей голове один за одним рождались планы мести. Только стоило одному подняться, словно замок из песка, как на него набегала новая волна, и на его месте уже возвышался более изысканный план.
Один за одним я отплачивал всем: Кротову, Чиркову, Игнатову, да вообще всему классу. И Вике, наверное, больше всего - хотелось ей доказать, как она ошибается. В этот момент я поймал себя на мысли, что не понимаю, что конкретно хочу ей доказать.
Это же было моё решение, мой выбор поступить именно так, как поступил. Почему - сам не знаю. Не сказал ей, что могу не успеть, не отказал. Взял и сделал её работу первой. В тот момент и не думал, успею себе или нет.
А ей, видите ли, не понравилось. Меня снова бросило в водоворот обиды. Где-то глубоко в груди что-то сжималось, заставляя мои пальцы с силой сдавливать ручку. В какой-то момент я не рассчитал силы, и ручка с громким треском переломилась пополам точно в том месте, где скручивались её две половинки.
Макс вопросительно посмотрел на меня.
- Есть ручка?, - пробормотал я.
- Нет, у меня одна, - и он демонстративно показал мне свою ручку.
На нашу возню обратила внимание Колокольникова, которая постоянно ворчала на нас за болтовню на уроке.
- Крылов, рот закрой, - процедила она сквозь зубы.
Меня чуть не разорвало от возмущений.
- Сама завали, - с несвойственной мне злостью зашипел я.
Ситуация начала накаляться, любое слово в мой адрес расценивалось как попытка задеть мою свободу, гордость и индивидуальность. Да кто они все такие?!
- Держи, - Вика повернулась ко мне и протянула ручку.
- Не надо,- коротко бросил я и отвернулся к окну.
- Хорошо, если понадобится - возьмешь, - она положила ручку на край стола.
- Лисова, Крылов! Может быть, хватит разговаривать?!, - вмешался в нашу перепалку Пётр Геннадьевич.
Математик строгим взглядом смотрел в нашу сторону. Я машинально схватил ручку и уткнулся в тетрадь.
Весь остаток урока я продолжал тихо злиться, но уже без попыток сломать что-нибудь. Даже, наверное, наоборот. Такая, казалось бы, простая вещь, как ручка, подействовала на меня немного отрезвляюще.
Я крутил в руках обычную ручку с синим колпачком. По ней было видно, что до меня её никто не использовал. Чем дольше она находилась у меня между пальцев, тем сильнее какое-то странное, приятное ощущение занимало место злобы.
Оно вытесняло злость, обиду, оставляя место воспоминаниям от прикосновений кончиков пальцев Вики. И в этот момент вместо всеобъемлющей обиды во мне осталось только желание отомстить Чирику и Кротову - именно они были виноваты в том, что мне было так несправедливо горько из-за слов Вики.