С каждым днем напряжение нарастало и в какой-то момент оно могло достигнуть критической отметки, сомнений в этом не было.
Вопрос был не в том, наступит ли этот момент, а в том, когда и при каких обстоятельствах. Для меня было важно, чтобы обстоятельства были на моей стороне.
Не знаю, думал ли о чём-то подобном Чирков.Но все их нападки происходили, в основном, при большом скоплении одноклассников. Складывалось впечатление, что им было важно, чтобы все видели, как я прогибаюсь под них, уходя от конфликта.
Я, действительно, старался не спешить с кульминацией: по возможности игнорировал, либо всё заканчивалось словесной перепалкой.
Накануне двадцать третьего февраля настал тот момент, когда мы перешагнули через «черту невозврата»: при следующей стычке нужно было ставить точку в этом противостоянии.
- Ой, Крылов, говорят, ты в Вику втюрился?! — подойдя к нам с Максом на перемене, заявил Кашин.
За его спиной стоял Фатьянов и с ухмылкой поглядывал на меня. Макс оборвал свой рассказ и испуганно уставился на меня.
- И кто говорит? — я вздёрнул одну бровь.
- Да мало ли кто говорит, - интонация и улыбка Кашина вызвала у меня приступ слабо контролируемой агрессии.
Кашин, как и остальные дружки Чиркова, были храбрые только в его присутствии или когда давили числом. Такие «стадные» храбрецы, которые оставшись одни, тут же меняли своё поведение, теряя свою уверенность.
- Ну так говорят, «кур доят». Слышал про такое?! — я облокотился на подоконник, стараясь скрыть нарастающую дрожь в руках.
- Да ты не трясись так. Мы тебя бить не собираемся, - раздался голос Фатьянова, который так и продолжал стоять за спиной Кашина.
- Игорёк, так он нас боится, вот и трясется, - продолжал накалять Кашин.
Всё это время я старался медленно дышать, успокаивая себя. Они явно хотели моей неадекватной реакции.
- Короче, - продолжил Кашин, - Мой тебе совет: не общаться с Викой и, вообще, держаться от неё подальше. Если конечно не хочешь по полной попасть.
- Ага! Тебя забыл спросить, что мне делать, - как можно безразличнее бросил я.
- Смотри сам. Я тебя не пугаю, а предупреждаю, - Кашин поднял вверх указательный палец, - Пойдём, Игорёк.
Фатьянов продолжал улыбаться как имбецил. Смерив меня напоследок взглядом, они оба ушли.
- Кирилл, я тут не при чем, - тут же сказал шепотом Макс, как только они отошли.
- Да?! А кто?
Честно сказать, я верил Максиму. Скорее, у меня это вырвалось на автомате, чем хоть сколько-нибудь обдуманно.
- Извини, - после минутного молчания, отвернувшись к окну, сказал я.
- Кирилл, это правда не я. Вообще никому не говорил, что мы «валентинки» покупали.
- Ладно, проехали. Понятно, что они знают про мою «валентинку». И издеваются. Может быть, она не просто так потерялась, - я задумчиво закусил нижнюю губу, - Макс, а кто «валентинки» разбирает?
- Обычно учителя. Не слышал, чтобы кто-то из учеников этим занимались.
- Ясно, - бросил я.
В голове мелькали возможные варианты, как они могли узнать, но ничего толкового так и не пришло.
- За пуговки, значит, спасибо, - услышал с правой стороны от себя.
От неожиданности я вздрогнул всем телом.
- Платюшки шьёшь, для себя, что ли? — мерзким голосом сказал Чирик.
Меня словно ударили в спину и облили невидимым кипятком. Обжигающее нечто стекало по моему лицу, обжигая щеки, уши, шею и растекалось по моей груди.
- Урод, - я с силой толкнул Чирика в грудь.
Тот на удивление ловко отпрыгнул в момент, как моя рука коснулась его, и он не потерял равновесия.
- Куда руки свои суёшь? - прорычал Чирик и с размаху зарядил мне в скулу.
Это произошло так неожиданно, что меня спасло только то, что я был выше, и его рука пошла несколько по касательной. В голове на секунду раздался резкий глухой звон, сравнимый с шумом глубоко под водой.
Я резко бросился в сторону и с ходу повалил его на пол. Коротышка изо всех сил старался достать меня по лицу. Придавив его коленом на грудь, я пытался как-то зафиксировать его руки.