- Дурак, - меня попытались ударить по голове.
- Ладно, ладно. Извини. Шучу. — мне едва удалось схватить его за руки, чтобы не пропустить очередной удар.
- Дружнов? — на нашу возню повернулась Колокольникова, мы дружно заржали.
- Я тебе говорил, - не успокаиваясь, я пытался выдавить сквозь смех свои слова.
Наши соседки смотрели на нас, как на ненормальных, и не понимали причину столь бурной реакции.
Колокольникова взяла с парты учебник и, развернувшись, со всей силы постаралась попасть по моему соседу. Макс продолжал смеяться, хватая её за руки, чем, на мой взгляд, только больше её злил.
- Кирилл, а ты, кстати, так мне и не ответил, - воспользовавшись потасовкой между соседями, неожиданно сказала Вика с нотками обвинения в голосе.
- Ну что ты пристала? Историю же отменили, - попытался я уйти от ответа.
- То есть, мне бы ты не уступил? - судя по всему, сдаваться она не хотела. Её пальцы с нарастающей скоростью начали перебирать кончик хвостика. — Значит, Симоновой?
Её зелёные глаза были широко раскрыты, она не отрываясь смотрела на меня. Некоторое время я пытался побороться с ней взглядом, но безуспешно. Уже спустя несколько секунд, мне захотелось отступить. Какое-то чувство смущения охватило меня, уверенность, с которой я был готов дать ей отпор, бесследно испарилась.
- Вы что творите?! - раздался голос Симоновой, переходящий в крик.
Чирков подскочил с места и со всей силы наносил удары по голове и спине Лагаева. Антон пытался отмахиваться, но у него не было даже возможности встать с места.
- Ещё раз вякнешь, - с этими словами Чирков нанёс свой последний удар и сел на место.
Все в кабинете притихли, никто не понимал, что произошло. Лагаев встал из-за парты, выскочил из класса, с силой хлопнув дверью.
- Это чё сейчас было? - медленно произнес Макс, всё ещё держа руки перед собой.
Никто так и не понял, что произошло в классе. Не смотря свою агрессивность и, на мой взгляд, невменяемость, для Чиркова нужен был спусковой крючок, что-то, что его заводило, заставляло вести себя, как последний подонок. Значит, причина была, и Лагаев её уж точно знает.
- Антон, привет! - мы с Максом подошли к смотрящему в окно Лагаеву, одиноко стоящему недалеко от класса математики.
- Да куда ты несешься? - проворчал Макс вдогонку малолетке, который на всём ходу врезался в него. Тот, по-моему, даже не успев осознать, что в кого-то влетел, набирая скорость, убежал в другой конец коридора.
- Привет!
- Слушай, чё у вас случилось?
- Да сволочь он, - после длительной паузы процедил сквозь зубы Лагаев. Его голос был наполнен обидой; я не видел его глаз, но был уверен, что в них слёзы. — Мне пацаны из параллельного сказали, что он мою мать обзывал при них.
- В каком смысле? — спросил Макс.
- Неважно, не хочу об этом говорить.
Я жестом показал Максу, чтобы тот перестал расспрашивать.
- А ты?
- Сказал, что этот карлик кровью будет у меня харкать, - он какое-то время молчал. — Ну, всё, видимо, до Чиркова дошло.
- Понятно, - мне искренне было обидно за одноклассника. - Антон, ты молодец. Нужно потерпеть, не давай над собой издеваться, - я дружески хлопнул его по плечу.
Лагаев вздрогнул, то ли от неожиданности, то ли от боли, после ударов Чирика.
Мы молча сидели за партой и каждый смотрел в свою точку. На душе было ужасно, словно только что вляпался в кучу и безуспешно пытаешься шоркать по асфальту. Только противно было не из-за Лагаева и Чиркова, а из-за себя. Это мы все, каждый в классе, даём пищу этой жестокости. Своим бездействием, равнодушием, страхом. Кормим её, а она всё жрёт ненасытная и распухает.
- М-да, - протянул Макс, чем выдернул меня из потока мыслей, - Всё это как-то не очень.
- Как-то не очень, - медленно и едва слышно повторил я за ним.
- Вы выяснили, что у них случилось? - как всегда, бесцеремонно влезла в разговор Колокольникова.
Макс театрально закатил глаза: - Колокольникова, ну куда ты-то лезешь?!
- Сложно, что ли, рассказать?
- Маша, ну правда. Не надо лезть сейчас, - подержал я своего соседа.
- Это Соколова Чиркову напела, - неожиданно сказала Вика, которая всё это время молча наблюдала за нашим разговором.