- В последнее время Чирик совсем с катушек съехал, - сказал Шаталов, гоняя по небольшой тарелке горошину.
- Вот я и говорю - Синица закивал головой.
Я смотрел на эту парочку и поражался их сплочённости. Что бы ни говорил один, второй его обязательно поддерживал. А если доставали второго, то первый, не раздумывая, вписывался за него. Вот только такими они были исключительно между собой. И не было им особого дела, если при них кого-то ущемляют или унижают.
- Ты, Витя, псих и Петька тоже, - задумчиво начал Макс, разламывая вилкой котлету. — К вам и не лезут.
- Сам ты псих, - обиженно проворчал Шаталов. — Не, ну Петька, ты чё молчишь-то?
- Вот про это я и говорю, - Макс не дал открыть рот Синице. — Чуть что, Витька, Петька, - и он запихал кусок котлеты в рот.
- Дружба у нас крепкая. И рассуждать тут нечего, - важным тоном, чуть ли не выпятив грудь, вставил Синица.
Макс чуть не подавился котлетой, а я не захлебнулся компотом, который собирался отпить. Кое-как справившись с едой и напитком, мы заржали на всю столовую.
Синица с Шаталовым смутились и молча принялись активно пережёвывать свою еду.
- Вы молодцы, парни, - отсмеявшись, сказал я, - Вот только вы дальше себя не видите. А если видите, то вам всё равно. Совет «дельный», конечно, дадите, ну а реальную помощь - вряд ли.
- Крылов, это ты к чему клонишь? - насупился Шаталов.
- Да ни к чему. А разве не так?
- А ты что, лучше?
- Нет, - все сидели молча, - В том-то и дело, - закончил я свою фразу.
- Ну и чё тогда языком чешешь?! — в его голосе чувствовались нотки победы: «Не он такой, все такие».
Я так и не смог доесть свои макароны. Поставив свои тарелки в проём окна, мы вышли из столовой. Шаталов, чувствуя себя победителем, даже не думал на нас обижаться и во всю трепался с Максом об очередном фильме.
Может, и мне не стоит забивать себе голову всякой ерундой? Разве что-то случилось из ряда вон выходящее? Нет. Очередной школьный день. Обычного среднестатистического класса. Каких миллионы во всём мире. Маленькая проекция большой жизни. Только вот почему сегодня так погано внутри?!
- Ребята! — раздался позади нас знакомый голос.
Евгения Максимовна держала в руках огромный по сравнению с ней цветочный горшок, из которого в разные стороны торчали длинные темно-зелёные листья.
- Помогите кто-нибудь.
- Давайте я, - с этими словами я подскочил и перехватил горшок с цветком.
Горшок, действительно, оказался увесистым. Даже не верилось, что такая с виду хрупкая женщина могла унести такую тяжесть.
- Куда его? — сказал я на выдохе.
- Отнеси ко мне в кабинет. Там сейчас урока нет. Остальные могут пойти со мной - у меня там ещё есть, - она улыбнулась, понимая, что вряд ли смогут ей отказать.
Когда мы уже практически разошлись, Евгения Максимовна повернулась и вдогонку бросила мне: - Кирилл, ты его сразу в лаборантскую занеси ко мне.
Я, не поворачиваясь, мотнул головой в знак согласия и, тяжело отдуваясь, потащил горшок на третий этаж.
Как и положено быть кабинету биологии, он был весь заставлен цветами и шкафами со стеклянными дверцами. У нас даже был скелет и разборный экспонат, представляющий собой верхнюю часть человека, из которой можно было вынуть все органы.
Дотащив этот цветок до третьего этажа, я ногой зацепил приоткрытую дверь и ввалился в кабинет. В нём никого не было, все стулья были перевёрнуты и поставлены сидушками на парты. Судя по всему, уроков сегодня больше не планировалось.
Дверь в лаборантскую была плотно закрыта, а ставить горшок и потом его поднимать очень не хотелось. Изловчившись, мне удалось подцепить ручку и потянуть дверь на себя. Едва не уронив горшок, от чего все внутри у меня ëкнуло, я зашёл в помещение и поставил цветок на небольшой стол, который расположился напротив окна.
Окончательно выбившись из сил, я решил немного передохнуть и присел на жесткий обитый дерматином стул.
Вдоль одной стены, которая была общей с классом, стоял ряд стеллажей. Полки располагались до самого потолка, все они были заставлены какими-то коробками, банками и кипами бумаг. Я встал и подошел к стеллажу. Напротив меня стояла банка с похожими на карликовых уродцев корнями. На обратной стороне банки была приклеена бумажка, я стал медленно вертеть банку, чтобы прочитать - «Женьшень настоящий» (лат. Panax ginseng).