Не понимая, чего от меня ждут, я молчал, разглядывая портрет Эйнштейна. Молчание начало затягиваться, мне показалось, что вокруг меня только звук переворачивающихся листов.
- И? — от меня ждали ответа, который я не знал.
- Я не очень вас понимаю, Наталья Михайловна.
- Вот именно, Кирилл. Ты меня не понимаешь, а значит, я не получила взаимопонимания.
- Но ведь это обоюдный процесс, - спокойного разговора у нас не получилось.
«Классная» оторвалась наконец-то от тетрадей и посмотрела на меня из-под очков.
- Я не позволю, чтобы кто-то подрывал спокойствие в моём классе, - холодно произнесла она и вернулась к тетрадям.
- Вам всё равно, что одного из ваших учеников унижают? — произнеся эту фразу, я почувствовал, как участилось моё дыхание, и при каждом вздохе боль отдавала у меня в рёбрах.
- Если кого-то, как ты выразился, унижают, так вот пусть он и скажет, — она резко захлопнула тетрадь. — А теперь послушай меня, и я надеюсь, что ты меня услышишь. Я доведу этот класс до выпускного. Мне всё равно, что думаешь ты. До твоего прихода ни разу не было такого, чтобы кто-то из класса дрался на территории школы. Мой класс образцово-показательный, - последнюю фразу она произнесла с особой гордостью.
- Ваш класс полон лицемерия, - мой голос едва дрожал от возбуждения.
- Ммм, - протянула Наталья Михайловна, - Ты очень молод, чтобы понять. Но когда-нибудь ты вспомнишь мои слова. Возможно, они даже станут ценным уроком. Вся жизнь пропитана лицемерием.
- А если я так не хочу?
- Тогда, может быть, надо начать с себя? — она смотрела на меня глазами, наполненными властью и высокомерием. — Или ты так быстро забыл, почему к нам перевёлся? Кирилл, я понимаю тебя, - вдруг её голос стал более мягким, только вот не было в нём искренности. — Тебе тяжело: новый класс, ты пытаешься утвердиться, найти новых друзей. Но пойми и ты, у нас свои правила, и ты должен либо их принять, либо нам не по пути. Тем более у тебя в следующем году выпускной. — снова зашуршали листы тетради. — А там экзамены, университет, - с наигранным сочувствием закончила она свою речь.
- Понятно, - я уже давно разглядывал крышку парты и пытался выкинуть из головы её слова «… начать с себя?»
- Ну вот и хорошо, - Наталья Михайловна подняла голову и улыбнулась своей ненастоящей улыбкой. — Тогда я буду считать, что мы друг друга поняли. Можешь идти. И не забудь, завтра я жду тебя с родителями.
Усталость и боль во всём теле обрушились на меня, обида на весь мир подавила мои мысли. Я остановился и, не поворачиваясь, сказал: - Но ведь люди меняются. — и не дожидаясь ответа, вышел за дверь.
Возле окна стоял Макс и рассеяно разглядывал потолок. Увидев меня, он подскочил ко мне: - Ну чё она хотела?
- Мораль читала, - мне не хотелось объяснять ему суть нашего разговора.
- Так родителей-то вызывает?
- Ну, - кратко ответил я, надевая тонкую куртку.
Каждое движение отдавало ноющей болью в моих рёбрах.
- Капец, меня помяли походу, - едва морщась констатировал я.
- Ребра?
- Ага, - я закинул лямку рюкзака на плечо.
- Ну ты даёшь, конечно, - Макс хлопнул меня по плечу.
- Да аккуратней ты, - я снова поморщился.
- Прости, - он извиняюще поднял руки. — Может, в «травму»?
Я посмотрел на его лицо, ожидая, что он шутит, но он говорил искренне, не скрывая своего беспокойства. От этого мне стало вдруг тепло во всём теле.
- Пошли уже, Мать Тереза, - боль не дала мне рассмеяться.
- Ну отлично, давай теперь, - возмущенно заворчал Макс.
Мы стояли с отцом возле кабинета физики и ждали, когда придёт Наталья Михайловна. Недалеко от нас стоял Лагаев с матерью. Женщина среднего роста, очень худая, с уставшим серым лицом и такими же глазами. Чего нельзя было сказать о её одежде - это была полная противоположность: яркие цвета, вызывающий фасон.
Свою порцию нравоучений от родителей я получил вчера вечером, так что сейчас мы стояли с отцом молча. Это был второй раз за всю мою школьную жизнь, когда он пришёл в школу. Первый раз как раз перед моим переводом в старой школе. Я испытывал некоторый дискомфорт, у меня не было страха, но чувство ожидания выводило меня из себя.
- Что-то вас мало совсем, - вместо приветствия начала разговор Наталья Михайловна. — Проходите, - она открыла дверь класса.