- Успокаиваемся, - с раздражением в голосе сказала Наталья Михайловна.
- Так, кого у нас сегодня нет?
- Отсутствует Лисова и Чирков, - моментально подскочила Симонова.
Сделав какие-то пометки «классная», вышла в центр класса.
- Ребята, в силу некоторых обстоятельств, - раздался смешок со стороны Соколовой. Не обращая внимания, она продолжила: - Антон с сегодняшнего дня пересаживается на место Игната.
- Ну, нормально, - возмущённо забасил Лосев. — Я-то тут причём?
- Игнат, давай мы оставим твои возмущения на потом, хорошо? — Наталья Михайловна пристально посмотрела на него.
- Ну да, конечно, давайте оставим, - с психом в голосе ругался Лосев себе под нос. — Что, прям сейчас?
- Да. Зачем затягивать.
Антон был удивлён не меньше Игната, но не показывал свои эмоции столь открыто. Как только они поменялись местами, мы с Максом, не сговариваясь, повернулись к нему и подняли вверх указательный палец.
- Всё. Начинаем урок.
Пока учительница записывала очередную формулу, постукивая мелом на доске, я пытался разобраться в своих эмоциях. Вот буквально полчаса назад я видел в ней «вселенское зло», а теперь она уже не казалась такой уж и плохой. Возможно, действительно всё намного сложнее устроено?
Время неумолимо подгоняло нас к экзаменам. В десятом классе они не были столь масштабными, как в выпускном, но как говорили учителя, это была уникальная возможность прочувствовать ответственность заранее.
- Не понимаю, - возмущался Макс. — Если они не нужны, зачем их вообще ввели? — он демонстративно упал лицом на парту.
- Ты бы поаккуратнее, - сочувствующе посмотрел я на него. — Последнее встряхнёшь.
- Шути, шути — сдавленным голосом говорил он куда-то в парту.
- Так, давай, соберись, - попытка как-то заставить его открыть тетрадь по математике, видимо, провалилась.
- Не хочу, - продолжал он канючить.
- Макс, блин! — я начал злиться.
- Ладно, ладно. Всё, я сел. Видишь - сижу.
- Ну?
- Вот, уже и тетрадь открыл, - капризно продолжил Макс.
- Антон, ну хоть ты ему скажи, - обессилев, я решил сбросить с себя ответственность за мотивацию друга.
- Макс, надо собраться, - спокойно начал он.
Лицо Антона практически зажило, опухлость спала, а синяк стал намного бледнее, но не менее угрожающий. После пересадки его к нам на первый ряд, наши отношения с ним стали ближе.
Он оказался спокойным парнем, в какой-то мере, намного рассудительнее, чем мы. Хорошо учился: не отличник, но и не троечник. Правда, у него часто случались приступы меланхолии и в такие моменты с ним было сложно общаться. Но за всё время это случалось пару раз и достаточно быстро проходило.
- Ой, приветик, - в дверях стояла Колокольникова.
- Ну только не ты, - Макс снова уткнулся лицом в парту.
Не обращая на него внимания, Маша зашла в класс и подошла к нашим партам.
- Решили тоже позаниматься?
- Ты сама очевидность, - раздался голос Макса откуда-то из парты.
- Дружнов, ты бы хоть встал, когда с девочкой разговариваешь, - презрительно парировала она.
Маша села на своё место и повернулась к нам: - Ну и что решаем?
Я молча перевернул ей свою тетрадь.
- Тоже мне, нашли проблему.
- Ну вот возьми и объясни, - не выдержал я.
- Маша, ты что, меня бросила? - раздался знакомый голос.
Из-за сильного растяжения Вика вышла в школу через неделю после той драки. Гипса у неё не было, но перемещалась она очень медленно, сильно прихрамывая.
- Вика, помоги Крылову, а то он для меня слишком примитивный.
- Колокольникова, ты совсем, что ли? — моё возмущение не знало границ.
- Максим, хочешь я тебе помогу? — она начала крутить пальцем завиток своих волос.
- Да что тут происходит? — с интонациями слегка тронутого человека простонал Макс.
Он поднял голову и уставился на Машу: - Вы чего пришли-то?
- Максим, ты что, перегрелся? — вступилась за соседку Вика. — Пётр Геннадьевич ясно сказал. Кто хочет позаниматься, оставайтесь.