- Могу, - мы спускались по центральной лестнице, разукрашенной разноцветными солнечными зайчиками. — Просто привычка, дурацкая.
- Буду считать, что это твои слова-паразиты.
- Можно и так сказать, - я улыбнулся.
Отблески витражных стёкол, через которые пробивались лучи солнца, раскрашивали Вику в разные цвета. Она становилась то холодно-синей, то огненно-красной, то спокойно-зелёной. Именно такой она и была, я никогда не мог предугадать её настроение. Веселой, грустной, спокойной, задумчивой, постоянно разной, но всегда доброй по отношению ко мне.
- Как хорошо, - Вика сделала глубокий вдох, когда мы вышли из школы. — Куда пойдём?
- Не знаю, - я искренне не понимал, куда нам идти. За всё время, что мы были с ней знакомы, никогда не задумывался, где она живёт.
- Ну тогда пойдём просто вон туда, - она произвольно махнула рукой.
- Странно конечно, провожаю, даже не понимая, куда мы идём, - проворчал я, чем вызвал её звонкий смех.
Мы спустились на бульвар, который утопал в молодой зелени деревьев и нежной травы. По тротуарам не спеша прогуливались парочки, изредка обгоняли любители пробежек и собачники. С последними было не до конца понятно, кто кого выгуливал.
- Смотри, хот-доги, давай возьмём, - Вика замахала рукой в сторону передвижной тележки с натянутым полосатым, красно-синим козырьком.
- Давай, - это то, что сейчас мне было нужно.
Мы взяли по хот-догу с французской сосиской и по какао в высоком стаканчике.
- Смотри, - указал я рукой на скамейку, которая стояла под раскидистой плакучей берёзой. — Давай там сядем?
- Пошли, - без колебаний согласилась моя спутница.
Устроившись на уединённой скамейке, мы без лишних слов приступили к поглощению хот-догов. Это была самая вкусная сосиска в тесте, которую я когда-либо пробовал. Не знаю, что сыграло большую роль: мой голод или тот факт, что мы сидели вдвоём и с аппетитом уплетали такую незамысловатую еду, запивая горячим какао.
Мой хот-дог закончился, когда Вика успела доесть только до половины. Если быть честным, я бы с удовольствием съел ещё один, а может, и два.
Вика вдруг рассмеялась: - Судя по всему, ты сильно голодный, - не долго думая, она протянула руку и вытерла салфеткой у меня со щеки размазанную горчицу.
Такого внимания я никогда не испытывал со стороны девочек. В моём теле снова разлилось убаюкивающее тепло, окутывая мою голову и грудь.
Мимолётное ощущение умиротворения неожиданно разлетелось на сотню осколков. Ночной страх вернулся, нашёптывая мне на ухо, что Кротов может добраться и до неё.
Весь уют, который только что окутывал меня, был мгновенно уничтожен, разорван в клочья. Всё в груди сжалось, и стало невыносимо тяжело.
- Вика, можно тебе кое-что сказать? — сказал я, уставившись на свои кроссовки.
- Говори, - она беззаботно продолжала жевать сосиску.
- Это покажется, наверное, странным, - мне было очень тяжело начать разговор. — понимаешь…
- Пока вообще ничего не понимаю, - она хихикнула с полным ртом.
- Опасно смеяться, когда ешь, - я постарался как-то сбить своё напряжение.
- Угу, - она активно закивала головой.
- Короче, - я набрал полные лёгкие воздуха. — У меня недавно был очень странный разговор с Кротовым. Ему, я не знаю, почему, не нравится, что я с тобой общаюсь. И он сказал, что хочет меня наказать. Типа, что другие будут страдать. Я понимаю, это звучит как какой-то бред. Да это и есть полный бред. Но та ситуация с Антоном, потом вот с биологиней. Короче, будь, пожалуйста, аккуратна, - я взглянул на Вику.
Ни один мускул не дрогнул на её лице, даже взгляд остался неизменный. Она дожевала сосиску, отпила из стакана и посмотрела на меня.
- Скажи, хорошо?
Я чуть не упал со скамейки - она что, вообще меня не слушала?
- Да, - это всё что я смог ответить.
- Кирилл, - она положила свою руку на мою, которой я упирался в скамейку. Её прикосновения были очень аккуратными, словно тогда на лестнице, когда мы шли в медпункт, но в тоже время очень уверенные. — Всё дело в том, что Стас мне как-то решил признаться в любви.