Я почувствовал себя использованной игрушкой, с которой вдоволь наигрались все, к кому она попадалась в руки. Слёзы обиды быстро наполнили мои глаза и водопадом покатились по щекам.
Только бы меня сейчас никто не увидел, крутилось в голове. Я отвернулся от всех и пошёл в сторону одиноко стоящей скамейки.
Сидя на теплом дереве, я раз за разом прокручивал в голове сказанные Соколовой слова. Слёзы уже высохли, только оставшаяся соль стягивала мою кожу. Но стоило мне подумать о Вике, о проведённом с ней времени, как комок подступал к моему горлу и начинал меня душить. И чтобы хоть как-то справиться с этой болью, я часто и глубоко дышал.
Все странности, которые я замечал в её поведении, вопросы, которые возникали у меня, вдруг нашли ответы. Всё встало на свои места, вот так просто, за один короткий разговор.
- Можно? — раздался голос, от которого мне захотелось убежать сломя голову. Но я промолчал, а только отсел ближе к краю.
- Прости, — произнесла она и мы долго сидели молча. — Можешь не говорить, я знаю, что Соколова тебе всё рассказала. Я надеялась это сделать сама, но немножко не успела. Кирилл, прости, что сразу тебе всё не рассказала. Но если ты сейчас посмотришь назад, то, возможно, поймешь меня. Всё так сложилось.
- И много кто знал? — не поворачиваясь к ней, едва слышно спросил я.
- Практически никто. Мы это не афишируем. Чирик и Соколова, только из класса. Даже Маша не знает. Да и зачем это.
- Он же твой брат. Как такое возможно?
- Ну как брат, - она улыбнулась. — Мы же по факту чужие люди, у нас даже фамилии разные.
- А тебе самой не противно? — обида, бушевавшая во мне, заставляла бросаться громкими словами, хотелось задеть её.
- От чего? От того, что я познакомилась с тобой? — её голос был убаюкивающе спокойный, не было даже намёка на то, что она может начать оправдываться.
- А как же другие?
- Кирилл, другие - это другие. У них своя жизнь.
- Но ведь такие лицемерные и безразличные люди, как они и как … - я осёкся.
- Ты хотел сказать, как я?
- Ничего я не хотел сказать.
- Наверное, ты прав, - она рассматривала пальцы своих ног, которыми шевелила. — Но я никому их секреты не рассказывала.
Она была абсолютно права, всё она знала и про Антона и про Евгению Максимовну. Знала и относилась к ним по-человечески. Нельзя на неё перекладывать ответственность за других. Да и про Кротова как она могла сразу рассказать «Здравствуй, я Вика, он мой брат». Да и вообще она мне ничего не должна.
Вика сидела и продолжала шевелить миниатюрными пальцами ног. Беззаботно и легко, словно ничего и не случилось.
- Больно? — перестав разглядывать себя, спросила она.
- Да так, ерунда, - я потёр слегка припухшие костяшки.
- Это было круто, - она упёрлась руками в скамейку с смешно развернула носки сандалий во внутрь.
- Ага, - усмехнулся я.
- Пойдём погуляем?
- Пошли, - странным образом вся моя обида куда-то пропала, осталось непонятное чувство сожаления.
Мы шли вдоль стриженых лужаек и низких зелёных изгородей. Её пальцы снова коснулись моих и уверенно сплелись с ними.
- Прости меня, мне не нужно было так говорить.
- Не надо, я на тебя и не обижалась, - вдруг очень грустно сказала она.
Я остановился и повернул её к себе.
Её глаза сверкали словно два ярких изумруда, лёгкий ветерок раскачивал выбившиеся волосы. Неожиданно она обняла меня и уткнулась в мою шею, чуть выше ключицы.
- В следующем году я буду учиться в другой школе, - её голос дрожал, а дыхание обжигало мою шею.
Невидимая рука вцепилась в моё горло, не давая ни вздохнуть, ни сказать что-либо.
- Физика, - всё, что я смог выдавить, пытаясь справиться с необъяснимым комком боли в горле
- Физика, что? - тихо ответила она.
Конец