Вторая узкая дверь вела в туалет. Интересный, кстати. Форма большого горшка или круглого унитаза. Никакой воды и бачков. «Делаешь дело», а под тобой еле слышные всасывающие звуки. И все. Встала — чисто. Всасывает даже лишнее с тела.
Внезапно почувствовала сильную усталость, глаза стали слипаться. Легла на «полку», свернулась клубочком и мгновенно уснула.
Разбудил высокий противный звук. Я перепугано вскочила, не понимая, откуда он доноситься. Стоило мне встать, звук прекратился. Хотела сразу улечься снова, пока сон не ушел, но, едва коснулась попой полки, сразу возвратился мерзкий звук. Встала — пропал. Села — вернулся. Та-а-ак, завалиться спать снова не получиться, поняла я. Ну и будильничек здесь!
После туалета с надеждой посмотрела на дверь: «покормят?»
Не покормили…
Дверь открылась, и я увидела громилу и за его широкой спиной стайку сонных девочек. Понятно…
Пошла на выход. Может нас на завтрак поведут?
Не на завтрак.
Нас привели на нечто похожее на ипподром с огороженными беговыми дорожками для лошадей, такими, в каких их держат перед стартом. Только лошади были мы с девчонками: шестеро голых и четыре в мешках. На руки громила надел нам, похожие на наручные часы без циферблата, браслеты. Громила поставил каждую в начале отдельной огороженной дорожки и вдруг рядом, почти под ногами загорелся огонь и двинулся прямо на меня. Я побежала по дорожке изо всех сил, а огонь все быстрее несся за мной. Стоило чуть замедлиться и жар жег босые пятки. На соседних дорожках, вопя, удирали от огня девочки.
Мы бежали и бежали, и не было конца этому марафону. Когда уже думала, что сейчас упаду и сгорю, потому что больше не могу, запищал мой «часы — браслет» и огонь исчез, как и не было. Я же, все равно, тут же свалилась, но полежать мне не дали. Громила поднял своей огромной лапой, присоединил в пучок таких же, с языками набок, лысых красавиц и провел нас в большой зал. Здесь поджидали уже знакомые двое похитителей. И теперь они, уже втроем, устраивали нас на каких-то сооружениях, подозрительно похожих на обыкновенные тренажеры.
Как же я ошиблась в своих предположениях! Мне достался лежачий. Я еще, дура, обрадовалась. Лежу, в руках штанга, но не с кругами по бокам, а с плоским прямоугольным ящиком посередине.
Тяжелая немного и ящик прямо перед носом, неприятно. Вдруг прямоугольник открывается посередине и из него медленно высовывается ужасная зубастая морда и лезет прямо мне в лицо. Я в панике отжимаю от себя штангу, чтобы убрать зубы от лица. Щелчок. Морда исчезает. Снова щелчок. Штанга опускается под своим весом снова к моему лицу. И опять медленно высовывается морда… Когда я не в состоянии больше отжать штангу, второй щелчок не раздается и прямоугольник больше не движется, оставаясь вверху. Мне помогли подняться.
И снова нас куда-то ведут. Удивительно, что мои руки и ноги еще двигаются.
Ух ты! Неужели столовая?
Глава 5
На узком прямоугольном столе стояло десять блестящих круглых, довольно глубоких мисок, в каждой была пюреобразная масса, а рядом лежало по прибору — маленькие лопаты. Правда! Ну, один в один — лопата, только размером чуть больше чайной ложки.
Мы постанывая, но целеустремленно, потащились к столу. Натруженные мышцы сводило от полученных нагрузок, но кушать хотелось просто нечеловечески.
Вдруг, один из наших громил стал мягко, но уверенно направлять нас, рассаживая, в одному ему известном порядке, на круглых, похожих на барные, высоких стульях с небольшими спинками.
Когда, мы схватив «лопаты», стали жадно есть, я нечаянно заметила, что у всех девушек с красными печатями на лбу пища была желтого цвета. У синих печатей пюре было зеленым. И только моя масса была мерзкого коричневого цвета.
На вкус… Вспомнилось, как я малышкой была в деревне и с любопытством наблюдала ссору двух мужиков на улице. Не знаю, что уж они так сильно не поделили друг с другом, но эмоции между ними просто искрили, и из всего немалого количества громких слов, которые тогда орали, я, ребенок, поняла только: «ты у меня это дерьмо лопатой есть будешь». И сейчас в голове кружили неотвязные мысли: «что и кому я сделала, что ем это коричневое лопатой?», «за что?», «почему именно я оказалась в этом кошмаре?».
Еда, даже такая, закончилась слишком быстро. Мне все еще очень хотелось кушать, но, видимо больше ничего не предусматривалось.
Маринка сползла на пол и улеглась.
— Не могу, девочки! Это что же они с нами вытворяют! Я, когда от огня бежала, несколько раз с жизнью попрощалась. А тренажер этот дурацкий! Я не пойму, что это за опыты такие издевательские? А эти печати зачем? Я им что на мне печать ставить? Справка Маринка? И еды мало! Таким количеством и цыпленка не накормишь. И пить хочется, — безостановочно ныла Маринка, впрочем, выражая и наши мысли и настроение. Ныла за всех!