Через мгновение после того, как я осмотрела комнату, в неё хлынул поток служанок, которые сразу заполонили пространство. Они развешивали мои платья, и, кажется, некоторые из них были новыми. Я не успела сосчитать, сколько их теперь у меня, но по роскоши и количеству они явно превосходили те, что я носила раньше. Элизабетта тем временем придирчиво осматривала изголовье кровати, проверяя его на наличие пыли, а затем, удовлетворённо кивнув, направилась ко мне. Она взяла меня за руку и, не произнеся ни слова, подвела к стене.
На первый взгляд, стена казалась монолитной, но в неё были вмонтированы две аккуратные ручки. Элизабетта указала на них и сказала слово, которое я уже начала понимать — Давай. Я взялась за одну из ручек и попробовала потянуть её на себя. Но ничего не произошло. Элизабетта вздохнула, подошла и одним ловким движением раздвинула створки в стороны. Стена, которая выглядела непроницаемой, разъехалась, открывая ванную комнату, похожую на ту, что была у меня во дворце.
Это место по-прежнему следовало своей странной логике — упорно строить нужники вплотную к спальне. Я только простонала в ответ. Элизабетта, не обратив на моё недовольство внимания, повела меня дальше, на этот раз к стене с висящими часами. Часы оказались необычными: их стрелки, причудливо украшенные звёздными символами, медленно двигались по циферблату, отражая циклы лун и звёздные месяцы. Я сразу поняла, что это не то, к чему я привыкла дома. Мои мысли увели меня от циферблата, когда я увидела расписанный лист, вставленный в резную раму. — Расписание, — пробормотала я, вчитываясь в знакомые символы. — Да! Расписание! — Элизабетта радостно повторила слово, словно я была ребёнком, сделавшим первый шаг.
Я всмотрелась в строки и осознала, что мои дни в темнице не будут проходить в бездействии. Меня ожидало расписание, полное занятий: ботаника, история, каллиграфия, языки. Похоже, кронпринц не шутил, когда сказал, что здесь меня всему научат.
Служанки закончили развешивать мои платья и раскладывать остальные вещи. Элизабетта жестом отослала их, а затем прикрикнула на стражников, торчащих у дверей. Когда те ушли, мы остались одни в тишине этой роскошной комнаты.
Элизабетта мягко взяла меня за руки и, не говоря ни слова, подвела к кровати. Она осторожно усадила меня на мягкое покрывало и, порывшись в своих карманах, вытащила небольшой листок бумаги и перо. Её движения были уверенными и быстрыми, и через несколько минут на бумаге уже появились аккуратные строки. Закончив, она протянула мне записку.
«Принцесса, в темнице ни у кого нет слуг, так что вам придётся заботиться о себе самой. Я не смогу навещать вас часто, но вы можете писать мне письма. Пожалуйста, помните, что вы высокородная принцесса, наследница, и ведите себя прилично».
Я быстро пробежала глазами по тексту и невольно улыбнулась. Слова звучали напыщенно, но в них скрывалась настоящая забота. Однако, как и всегда, записка оставила больше вопросов, чем дала ответов. Что значит «заботиться о себе самой» в месте, которое я не могу покинуть? Сколько времени я проведу здесь? Кого мне ждать?
Но был один вопрос, который не давал мне покоя с самого момента прибытия. Я взяла перо и, не задумываясь, написала короткую строку.
«Где амулет, который мне дала в дорогу мать?»
Увидев мой вопрос, Элизабетта тихо вздохнула и быстро написала ответ. Её взгляд стал немного мягче, но в нём по-прежнему оставалась строгость. Когда она закончила, то передала мне записку, опуская глаза. Я прочла:
«Все вещи, с которыми вы прибыли, принцесса, хранятся в особом месте. В темнице не положено иметь личные предметы из дома. Это правило, от которого мы не можем отступить».
Эти слова резанули меня сильнее, чем я ожидала. Амулет матери был не просто вещью. Он был символом моего дома и хранителем послания для принца Зимней звезды. А теперь он находился где-то вдали от меня, словно и не существовал вовсе. В груди сжалось так сильно, что дышать стало тяжело. Я отбросила записку в сторону и отвернулась от Элизабетты, не желая встречаться с ней взглядом. Впервые за все это время я была готова расплакаться.