Наконец, лошадь остановилась, и я, оторвавшись от страниц, посмотрела в окно. Ничего нового изучить почти не удалось, и я с сожалением спрятала книгу в саквояж.
Небольшой потемневший от времени каменный домик возвышался, вырубленный из основания скалы, граничащей с топью. Я с содроганием узнала в нем темницу для особо опасных преступников, в которой они коротали свои дни перед казнью.
Мы с отцом лишь однажды были здесь, но я запомнила пронизывающий холод этого места и запах сырости.
Кузен уже подошел к дверце, чтобы помочь мне выбраться. Я же, однако, не спешила спускаться.
- Петрик, нам обязательно останавливаться именно здесь? - спросила я, показывая на строение и надеясь, чтобы этап завершился как можно скорее.
Мужчина нахмурился.
- Мы на болотах, принцесса. Здесь, кроме этой темницы, негде даже присесть, а карету участники сразу заметят. Я не позволю вам простудиться, а потому давайте просто пройдем в дом, разведем огонь и согреемся.
Казалось, в его словах сквозит не свойственная ему злость. Что-то в голосе Петрика заставило меня вздрогнуть и согласиться. Он прав: здесь у меня нет выбора, кроме как зайти в хижину. Я поняла это, ощутив ледяной воздух, задувающий в открытую дверцу кареты снаружи и не найдя ни единого укрытия кроме темных стен дома.
Кузен подхватил меня под локоть и помог выбраться из кареты. Мы вместе прошли в темницу, где мужчина разжег огонь и оставил меня одну:
- Я не знаю, когда сюда изволит явиться принц. Дрова на исходе, я должен поискать топливо, - сказал он и вышел, не дожидаясь моего ответа.
Лязгнул замок, и я поняла, что самой мне отсюда не выбраться. Неужели я в ловушке по просьбе Рональда? Думать об этом не хотелось, ведь мы могли с ним поговорить во дворце. Он также не походил на мстительного человека, который, каким-то образом узнав, что между нами с Дитрихом что-то произошло, направил сообщника для моего похищения. Голова кружилась от обилия приходящих в нее идей. Тогда почему Петрик сказал именно про принца? Возможно, он просто оговорился?
Я огляделась, желая рассмотреть, куда попала. Изнутри дом не был похож на темницу. Лавка, сколоченная из цельного дерева, небольшой стол в углу и очаг. Кажется, это место действительно не было рассчитано на длительное пребывание. Не было даже окон. Я поежилась от мысли о том, что ту же самую картину, что вижу сейчас я, наблюдали десятки опасных преступников последней в своей жизни.
Решив немного успокоиться и почувствовать себя в безопасности, я попыталась призвать дар, и… ничего не произошло.
58
От отчаяния я метнулась к двери и застучала в нее.
- Пертик, вернитесь! Откройте дверь, мне здесь не по себе…
Кажется, меня никто не услышал, потому что кузен так и не пришел. Я еще несколько раз попыталась дотянуться до дара, но ни одна попытка не принесла никакого результата. Мне оставалось только ждать возвращения Петрика, который теперь вызывал у меня бессознательный ужас, и надеяться на то, что все это лишь большая глупая ошибка.
Достала книгу, чувствуя дурноту и холод, пропитывающий меня изнутри, с которым не мог справиться даже горящий в очаге огонь. Строчки плыли перед глазами, я не могла понять смысла прочитанного. Из головы не шли мысли об опасности, исходящей от этого места, от кузена и, быть может, от принца.
Я не знаю, сколько еще просидела здесь, пока не вернулся Петрик. Он принес небольшую охапку хвороста и молча подложил ветки в костер.
- Долго мне еще ждать? - спросила я.
Мужчина пожал плечами.
- Скоро уже все должно закончиться, принцесса. Угощайтесь, - он развернул дорожные запасы, и я увидела нарезанные ломтики мяса и овощей. - Как только здесь кто-то появится, вы будете свободны, - пообещал он.
Настроение немного улучшилось, чего нельзя сказать о состоянии. Слабость, появившаяся в теле, лишь усиливалась, и я едва смогла проглотить несколько кусочков прежде, чем отправиться прилечь на лавку. Мысль о том, что здесь до меня коротали свои последние часы опасные преступники, больше не пугала меня так сильно.
Петрик не стал надолго задерживаться в доме. Едва он увидел, что я пошла отдохнуть, мужчина поднялся и, молча взяв сопротивляющуюся меня за обе руки, приковал их странным приспособлением, напоминающим кованые наручники, к лежанке. Я кричала, просила освободить меня, но он молча снова куда-то ушел, оставив меня одну. Было очевидно, что даже морозный воздух пугает его не так сильно, как пребывание в этой темнице.