— А-а-а… — невразумительно протянула я и принялась за остывающий суп.
Понятно теперь, почему в Сапфиоре к человечкам относятся иначе, чем по всему Аруму. Это если верить словам графа о моём неслыханном везении. Хотя, рассуждая здраво, я могла заключить, что дело вовсе не в везении. Королева нарочно направила меня сюда. А куда ещё пихнуть больную, как ни к доктору? Что ж, спасибо, ваше величество. Только вот с подругой моей вы должны обойтись по-человечески, а не так… Хм… о чём это я. Драконы же!
***
Остаток дня провела, разыскивая князя. Надеялась уговорить, если получится найти Аллу, не отправлять в столицу. Илюзин где-то прятался, наткнулась на Махоча. Тот, выслушав эмоциональные вздохи, заверил, что волноваться не стоит. На поиски моей подруги отправился отряд с Бернаром во главе. Князь наконец выбрал время, чтобы посетить лечебницы, и в замке не появится раньше полуночи. Распорядитель настойчиво советовал мне топать в свои комнаты и готовиться к очередному испытанию.
— Да чего к нему готовиться! — воскликнула я. — Всё равно никого не выгоняют.
— А не побоитесь выступать перед высокими гостями без репетиций? — хитро прищурился граф. — Ваши соперницы старательно распеваются. Слышите?
Мы стояли в переходе, связывающем центральную башню с правым крылом замка. Оттуда действительно раздавалась какофония: что-то типа настройки оркестра перед концертом.
— Нам придётся петь? — удивилась я.
— Придётся, — подтвердил Махоч, — и ради этого уникального события в замок слетелись друзья Бернара, холостые, между прочим.
Это было сказано с откровенным намёком: мол, цените княжескую милость, всех приличных участниц его светлость намерен пристроить в хорошие руки.
Я, конечно, рада за соперниц, только иномирянке столь щедрый дар не поднесут. Сделала книксен — похоже, это входит в привычку — и потопала восвояси, погрузившись в состояние близкое к ступору.
Петь! Выступать перед зрителями! Такое в страшном кошмаре не пригрезится. Если уж тестовые задания мне позволяли выполнять исключительно под присмотром школьной медички, какие могут быть разговоры о выходе на сцену! Хотя дома я, конечно, пела. У меня даже был музыкальный центр с караоке.
Дом. Попаду ли я туда когда-нибудь?
Должна заметить, что состояние моё значительно улучшилось, и это не самовнушение. Объективный прибор под названием зеркало фиксировал румянец на щеках, которого у меня раньше не было, задорный огонёк в глазах и даже удивительную пышность волос. Интересно, когда я покину это благодатное место и попаду в серую городскую действительность, сумею сохранить свежесть и бодрость? Хотелось бы. Такой я себе нравилась.
Петь… О Боже! Ладно бы перед Илюзином и Бернаром — к ним я успела привыкнуть. Соперниц тоже не особо боюсь, тем более что остались самые адекватные. Вот интересно, как сапфиорские дракоши этого добились, а? Ладно, не моего ума дело.
Эх, лучше бы я, как и раньше, не знала про испытания до завтра, теперь наверняка не усну. Как представлю, что придётся выступать перед абсолютно незнакомыми, при этом абсолютно восхитительными мужчинами — мороз по коже, жар во лбу, дрожь в ногах и тик по всей физиономии. Посмотрят зрители на меня и решат, что человечка совсем убогая. Хотя… Может, и к лучшему?
Попытка себя уговорить не удалась. Мне совершенно не хотелось позориться.
Ну почему, почему я не Бейонсе? От её песен и танцев они бы тут все заполыхали — и огненные, и пепельные!
Или нет… Лучше бы спеть будоражащим низким голосом Дианы Анкудиновой: загипнотизировать зал обволакивающим контральто, а потом дать наверх — пронзительно звонко и мощно, чтобы дух захватило у каждого!
Ага! Размечталась.
Не буду особо мудрить. Вполне сгодится «Ягода-малинка» Хибаба. А что? Заводная, бесхитростная песенка.
Поднимаясь по лестнице в свои комнаты, я зачастила вполголоса:
— Ягода Малинка, оп-оп-оп,
Крутит головой, залетает в топ.
Такая ты грустинка, холодная как льдинка,
Хлопает глазами: влево, вправо, в потолок…
Дверь мне навстречу распахнулась сама. Грита широко улыбнулась и, схватив меня за руку, потянула в гардеробную: