Графиню Эрлайн она перехватила в коридоре, та шла в сопровождении Паркера, который нес тяжелые чемоданы. Мэри держалась молодцом, она не прятала улыбку, но пыталась совладать со слезами. Голубое платье она даже не пыталась сменить на дорожное, просто накинула сверху плащ, что шелестел при каждом движение.
— Я не знаю, как тебе это удалось, но я благодарю тебя от всего сердца. Я буду у тебя в вечном долгу, Миранда Эрей, — она стиснула ее в объятьях и ткнулась носом в щеку.
— Я рада, что хоть у кого-то из всех нас действительно этот Отбор закончился хорошо.
— Знаешь, я столько лет жила в страхе, мне до сих пор страшно. Что если Эсманд не сдержит слово?
— Не переживай, мне удалось впечатлить твоего брата. Он не станет тебя искать.
— Буду молиться за тебя, Миранда! Никакие слова благодарности не позволят мне выразить то, что я чувствую.
— Все в порядке, — Торговка Секретами сделала шаг назад, все еще держа подругу по несчастью за руку. — Благодарность не нужна, я делаю это для себя, Мэри. Когда-то я жила в бесконечном страхе, как и ты, перед более могущественным человеком. Я просто хотела отомстить за себя. Вот и все. Просто больше никому не позволяй загонять тебя в угол, и я сочту, что мы квиты.
Мэри кивнула и сжала руку Миранды сильнее.
Так они и распрощались.
Никаких лишних слез или сантиментов. К чему они? Она ведь и правда сделала это для себя, потому что Эсманд Эрлайн стал кривым отражением Аманды Дэльверо, которое, наконец-то, удалось победить.
А что насчет ее следующего врага? Справится ли она с ним также легко?
Флоренс не в счет, хотя Миранда и понимала, что столкновение будет не из приятных. Она мысленно уже готовилась к тому, что придется выслушивать крики и угрозы, но прежде, чем это начнется она все же хотела побыть в одиночестве, подальше от шумной толпы, чтобы прийти в себя.
Правда, она выбрала не самое удачное место, одинокую галерею замка, которая оказалась не такой уж и одинокой.
Три красавицы из Дубовых лесов. Похоже, что девушки решили там передохнуть и посекретничать или же просто ждали ее? Все же это единственное уединенное место близко к тому, чтобы вернуться на бал, но все же достаточно далеко оттого, чтобы праздная толпа услышала шум или крики.
Миранда замерла, просчитывая сколько ей потребуется времени, чтобы дождаться Паркера и ввязаться в большие неприятности.
Флоренс, Ясмин и Элиза.
Они стояли плечом к друг другу и мило улыбались. Конечно, они не опустятся до того, чтобы наброситься на нее с кулаками, им хватит ума на большее коварство. Или не хватит? Девушки, словно по тайному знаку разошлись в разные концы галереи. Ясмин отправилась в коридор, ведущий в сторону бального зала, Элиза тот, из которого пришла Миранда. Классическая схема, если кто-нибудь чужой окажется поблизости, они тут же дадут об этом знать.
— Герцогиня Вудворт, вы говорили, что у меня есть время до конца бала, — Миранда застыла на месте. Она старалась оставаться той баронессой Эрей, какой привыкла притворяться на публике. Лицо ничего не выражало, уголки губ слегка опущены, но не более.
— Время закончилось, баронесса. Вы сами сообщите Его Высочеству радостную весть или мне передать письмо? — кончик веера, хлопнул по раскрытой ладони, а затем она приподняла его и дотронулась щеки Миранды, смахивая невидимую слезу.
— Мне жаль.
Тонкие губы Флоренс растянулись в улыбке, глаза вспыхнули жадным блеском. Она уже видела себя, идущей по красной дорожке к алтарю в белом платье. Ноздри нервно задрожали, очевидно, она втянула в себя воздух ровно настолько, насколько позволял тугой корсет темно-зеленого платья, выбранного для завершения четвертого круга.
— Что ж, я передам Его Его Высочеству на словах, что вам жаль, и вы, утираясь слезами, все же понимаете, что ваше общее будущее невозможно и решили ответить взаимностью другому. Добавлю еще немного от себя, получится чудесная история, не беспокойтесь.
— Мне жаль, я не откажусь от Его Высочества.
Произносить эти слова… немыслимо и невыносимо, она никогда не репетировала их, чтобы казаться естественнее и трогательнее в этот момент. Простая констатация факта, глядя в глаза сопернице. Сухо и безжалостно. Так как если бы это была правда.
Глаз герцогини дернулся. Красивое лицо треснуло, исказилось в злобную маску, крик негодования застрял у нее в горле тугим комком, и она закашлялась.
— Повторите.
Миранда смотрела перед собой, лицо Флоренс было так близко, что она ощущала сладковатый аромат духов, пряный запах мыла, пахло восхитительно и никак не вязалось с фурией перед ней, которая занесла вверх веер над головой. Уверенное движение запястьем, и он раскрылся, черным нутром с красными рисунком из тонких линий.